Воспоминания

Записки о прошедшем времени. Ломов С.В. Часть 5

В общем, тема «воров» стала очень актуальной и кроме существующей группы по разработке «воров в законе», была создана наша альтернативная группа по разработке «лидеров и авторитетов» преступной среды. Вкратце, расскажу о принципе устройства нашего отдела в те годы. Если уголовный розыск отталкивался от совершенного преступления и занимался его расследованием и раскрытием, то задача нашего отдела была отталкиваться от личности преступника, от фигуранта преступной деятельности. То есть идти с другой стороны. Я поясняю это для обывателей, а не профессионалов. В основе нашего отдела лежала агентурная работа. Я не собираюсь расписывать ее тонкости. В свое время единственное упоминание этого слова предусматривало ответственность. Потом все-таки сообразили, что оперативно-розыскная работа, как и разведка известна со времен древнего Египта и самым главным является неразглашение источника. А принцип агентурной работы давно уже не является каким-то секретом. Контингент, с которым нам приходилось работать, всем также был общеизвестен. Это организованные преступные группировки или как позже их стали называть сообществами. На слуху тогда были «Солнцевская», «Люберецкая», «Подольская», «Долгопрудненская», «Балашихинская», «Казанская» группировки. Среди этнических «Чеченская», «Дагестанская». За каждой группировкой были закреплены сотрудники. Которые вели досье по ее ликвидации. Каждая преступная группировка имела свою зону влияния и редко вторгалась в другую вотчину. Состав группировок был неоднороден. Там были и спортсмены, не нашедшие применения своим талантам и посидевшие в тюрьмах уголовники и просто деловые люди авантюрной направленности. В уголовном мире это была новая сила. Произошло столкновение этой новой формации со старым «воровским» сообществом, которая жила по своим старым законам. Считалось что «вор» не должен иметь семьи, дома, не промышлять делом, связанным с рэкетом и проституцией, не быть участником бизнеса и коммерции. Вор должен жить искусством своей профессии. Иначе говоря, просто профессионально воровать. Обворовывать квартиры, совершать карманные кражи. Ни в коем случае не грабить и не убивать. Естественно такой устав не подходил преступникам новой формации, которые почувствовали запах легких денег. На улицах страны появилась масса богатых людей. Иначе говоря, масштаб деятельности изменился. Если раньше можно было обворовывать работяг после зарплаты, в лучшем случае обчищать квартиры барыг и спекулянтов. То в новое время объектом посягательства стал новый класс возрождающейся буржуазии и развивающееся рыночная экономика. Да и время на дворе уже было другое. Большинство «воров» родилось в «военное» время, голодное, холодное и нищее, естественно и такого соблазна не было. Часть из «Воров» быстро сориентировалась и примкнула или возглавило современное преступное движение. Небольшая часть, идеологически крепких «воров» пыталось силовым путем решить вопрос с движением «рекитиров». Но потерпели неудачу. Они практически были все физически уничтожены. Было несколько «воровских сходок», на которых было решено отмести в сторону все старые «воровские понятия». Современные преступники тоже не могли жить без содействия и участия «воров». Это на «воле» любой бандит мог потрясти мускулатурой и оружием. Попав в места лишения свободы, он становился без участия «воров» беззащитным. Плюс у «воров» были десятилетиями налаженные связи по всей территории нашей необъятной родины и как сейчас говорят ближнего и дальнего зарубежья.
И вот здесь бы хотелось Вам рассказать о наиболее ярких представителях преступности того времени. Начнем с «вора в законе» по прозвищу «Калина». Настоящее его имя Никифоров Виктор. Родился он в Москве, в семье Калины Никифоровой. Каля была шустрая женщина, водила знакомства и шашни с половиной «воров» всего Союза. Фамилию Никифорова, она получила от своего бывшего мужа музыканта-еврея Юлия Никифорова. Но Витю, она по слухам родила от «вора» по кличке «Япончик». Кто в СССР и новой России не знал «Япончика». Это было также как не знать исполнителя главной роли в фильме «Семнадцать мгновений весны» Вячеслава Тихонова. Настоящее имя «Япончика», Иваньков Вячеслав Кириллович. «Япончик» гремел на всю страну в 80-ые годы. За ним охотился МУР, в лице 4 отдела, где начинал служить мой шеф Саша Комаров. Посадили «Япончика» за дерзкие грабежи на длительный срок. За свою дерзость, смелость, природный ум и бескомпромиссность, он стал примером для преступников новой волны.
Воспитание Вити «Калины» происходило в соответствующей среде. Вместе с тем он получил неплохое школьное и музыкальное образование. Отец музыкант сумел привить любовь к музыке. Институтов Витя естественно не заканчивал. К двадцати пяти годам, он не имел ни одного срока отсидки. Тем не менее, его «короновали». Позднее, когда я с ним познакомился, понял, что это очень умный разносторонне развитый и рассудительный от природы человек. В «воровском» сообществе понимали, что такие люди нужны для решения третейских вопросов, касающихся внутренних дел преступного мира. «Коронации» Вити естественно посодействовал авторитет его мамы. По тем временам Витя жил в скромной квартире на окраине Москвы, в микрорайоне «Медведково». У него даже личного автотранспорта не было. Позднее появился «Мерседес», которой управляла его супруга Светлана, так как Витя вообще не умел водить машину. Светлана была красавицей. Она носила фамилию своего умершего мужа, известного хоккейного вратаря сборной СССР и ЦСКА, чемпиона мира и Олимпийских игр Евгения Белошейкина. Белошейкин в молодые годы сумел достигнуть спортивных высот. Но не выдержал славы, стал злоупотреблять алкоголем, подорвал свое здоровье и умер. Светлана была из богатого цыганского рода, ее девичья фамилия Бодало.
Цыганское прошлое Светланы и «воровское» настоящее Вити соединило их. Тем более, что как супружеская пара, они были счастливы. Между ними была настоящая любовь и по-хорошему человеческие отношения. В этом, я сам смог убедиться в дальнейшем.
Занявшись разработкой «Калины» и его пособника и друга «Ролика, тбилисского армянина Кабоджана Роланда Ервандовича, я стал изучать архивные материалы оперативных разработок. И пришел к выводу, что привлечь эту парочку за какие-то уголовные преступления будет очень трудно. Воры-то сами практически ничего не совершали. Уголовной статьи за организацию преступной деятельности и преступного сообщества тогда не было. Коллеги меня предупреждали, чтобы я напрасно не тратил время, что мол надо заниматься конкретными уголовными «беспредельщиками», которые ежедневно катаются с оружием и совершают грабежи, разбои и вымогательства. Мне как всегда повезло с помощниками. Главным помощником оказался мой шеф Саша Комаров. Который на тот момент, возглавлял в МУРе техническое обеспечение оперативных мероприятий. Иначе говоря, организовывал через органы госбезопастности прослушивание телефонных переговоров и помещений. Эти мероприятия осуществлял только КГБ. Мероприятия такого рода были очень избирательны и проводились только в отношении серьезных преступников. Единственное, что они не являлись доказательством в судах и носили чисто справочно-оперативный характер. Это уже спустя несколько лет, такие мероприятия стали санкционироваться в судах и рассматриваться как доказательства.
Таким образом, нам удалось с позиции техники и осведомителей плотно обложить «Калину» и «Ролика». Мы знали практически все о том, чем они занимались двадцать четыре часа в сутки. Но самое интересное, что ничего касающегося откровенной уголовщины, получить не могли. У Вити был широкий круг общения. Здесь были «лидеры» преступных группировок, руководители Москонцерта, а также известные артисты и певци. Звучали фамилии Кобзона, Ролана Быкова, спортивного комментатора Маслаченко, Алика «Тайванчика», ныне известного российского «мафиози» Тахтахунова Алимжана, с именем которого был связан скандал в фигурном катании на Олимпийских играх. А также, имя, которого было известно всем европейским полициям в девяностые и двухтысячные года. Кстати на мой взгляд, возможно ошибочный, фигура искусственно раздутая. «Тайванчика» хотели посадить еще в советские времена. Но ничего не могли на него найти. Про него ходили разные слухи, что был «катранщиком» и серьезным карточным шуллером. «Катраном» назывался картежный притон. Впоследствии один из известнейших карточных игроков, рассказал мне, что как игрок, Алик был слабый. А вот игру организовывать мог хорошо, учитывая свои связи во всех сферах. Поговаривали, что одно время, он был любовником Софии Ротару. В конце- концев , Тахтахунов надоел так советской власти, что его посадили за тунеядство. Впоследствии от директора Москонцерта Алика Гликлада, живущего ныне в США, а в то время, занимавшего должность директора концертной студии «Москва», я узнал, что «Тайванчик» был даже директором легендарной ташкентской футбольной команды «Пахтакор», игроки, которой погибли в авиакатастрофе. А «Тайванчик», Каля Никифорова и Иосиф Давыдович Кобзон жили во время и после войны в эвакуации в Ташкенте. Вот оттуда дружба у них и пошла. Иосифа Давыдовича в то время, мы про меж себя называли русским Френком Синатрой, за любовь к дружбе с представителями преступного мира.
Собрав массу информации о Вите и Ролике, я сделал вывод, что никаких прямых доказательств о их преступной деятельности, мы действительно не имеем. Не считая склонность Вити к употреблению спиртного и разнузданного поведения, после употребления горячительных напитков. При том, что это имело постоянные рецидивы и происходило в местах общественного пользования, кафе и ресторанах. Было возбуждено несколько уголовных дел по хулиганству с применением холодного оружия, в отношении Никифорова. Дела эти были либо прекращены, либо приостановлены. Я вызывал всех потерпевших по этим делам, но они отказывались давать показания на Никифорова по разным предлогам.
После этого мы решили заняться финансовой составляющей жизни наших «Робин Гудов». Учитывая, что жили они на «широкую ногу» и как-бы нигде не работали, появилась версия о экономической составляющей их преступной деятельности. Мы быстро выяснили, что Витя и Ролик, были оформлены администраторами в студии «Союз» Ролана Быкова и студии «Москва», к которой имел непосредственное отношение Иосиф Кобзон. Иосиф Давыдович уже тогда создал с известным криминальным деятелем Отари Квантаришвили и бывшим комсомольским работником Анзори Какилашвили, торговую ассоциацию «Двадцать первый век». Так что понимаете, на сколько все эта было интересно. Разработку я вел совместно с Валерой Королевым. Комаров, осуществлял общее руководство. Было решено присоеденить к разработке сотрудников из наших экономических подразделений. Которые должны были провести ревизию в указанных структурах. В первые в практике МУРа была осуществлена командировка в Болгарию. В эту бывшию социалистическую страну Витя и Ролик выезжали, как сотрудники студии Ролана Быкова. Работа, надо сказать была проведена огромная. У нас с Комаровым было ощущение, что мы стоим на пороге какого-то большого открытия. В слове открытие, мы заключали вскрытие какого-то огромного пласта латентной преступности. То есть совершаемых преступлений, скрытых от внешнего взгляда. Но в дело вмешался случай.
Если Витя «Калина», производил впечатление интелигента, то Ролик была полная ему противоположность. Громила с огромными кулаками, любящий где не попадя использовать свою физическую силу. Что в дальнейшем его и сгубило. Подравшись в одном из московских ресторанов, он нанес удар своему противнику головой и попал в зубы. От полученной травмы, у него случилось заражение крови. В результате чего Ролик умер. Но это было позже значительно. А в мае 1990 года Витя и Ролик познакомились с одним торговцем антикварных икон. Они стали договариваться о покупку какой-то старинной иконы. Цена ее зашкаливала за тридцать или даже сорок тысяч рублей. Деньги по тем временам невероятные. В результате сделка переросла в разбой. Ролик взял и отобрал эту икону. Получив информацию, мы обрадовались, наконец у нас есть конкретный факт. Нам удалось установить потерпевшего. Мы склонили его к написанию заявления в МУР. После чего, установили всех свидетелей. Самое интересное, что в свидетели попал и Витя. Как не пытались , подвязать его к этому разбою, ничего не получилось. Витя после допроса в следственном управлении, рассказал мне эту «веселую» историю без протокола. Мол, решили хлопнуть «лоха», то бишь потерпевшего. Ролик решил сыграть роль «кидалы», то есть мошенника. Но какой из Ролика мошенник. От одного внешнего вида в обморок упадешь. В результате мошенничество переросло в разбой. Витя от души ржал, с хохотом рассказывая об огромных руках Ролика, которыми можно только по башке бить, а не деньги «ломать». Естественно показаний он никаких официальных не давал. А с Роликом у них всегда была не смотря ни на что крепкая дружба. Двумя другими свидетелями, оказались два армянина из числа подручных Ролика. Одного звали Артур, а второго Сисак. Артур был видный московский мошенник. Я бы сказал профессионал с большой буквы. Сисак был удачливым бизнесменом, к тому времени, уже сколотивший хорошее состояние. С одним и со вторым мне приходилось в дальнейшем неоднократно встречаться. Но это отдельная история. На тот момент, нам надо было их найти. Артур был родом из Еревана, из профессорской семьи. В Москве он жил на широкую ногу, промышляя мошенничеством у валютных магазинов и интуристовских гостиниц. Артур имел колоритную внешность. Одевался он только в магазинах «Березка». Ездил на дорогих иномарках. Как мошенник, работал под иностранца. Использовал в качестве «наживки» проституток. Вот через одну из них мы и вышли на след Артура. Артур, почуяв неладное, уехал в Ереван. Мы быстро собрались в командировку. В помощники мне отрядили сотрудника отряда специального назначения Сашу Лося. Ранним майским утром, мы вылетели в Ереван. На дворе был 1990 год. В Карабахе во всю шла война. Время было неспокойное. Союз стоял на грани развала. Но тогда этого никто не чувствовал. Да происходят межэтнические конфликты. Но армия, МВД и КГБ по-прежнему сильны. К сожалению, в СССР не любили говорить правду. На самом деле, страна стояла на грани гражданской войны. Мы это поняли по прилету в аэропорт столицы Армении «Звартноц». Везде стояла военная техника. Аэропорт был окружен военнослужащими внутренних войск и десантниками. За год до этого в соседней Грузии, в центре Тбилиси , десантниками был разогнан митинг. Было много жертв среди мирного населения. Кто был прав, кто виноват, рассуждать сложно. Да и не благодарное это дело. Я констатирую факт. В гражданской войне, да и в любой войне нет правых и виноватых, есть победители и побежденные. Повторяю, что многонациональная страна затрещала по швам. Сдерживаемые десятилетиями противоречия стали выползать на поверхность. Каждая нация, стала говорить о своем притеснении. Кроме грузинских событий, в начале 90го года произошли такие события в столице Азербайджана Баку. В результате чего погибли сотни мирных граждан. Из Азербайджана, где традиционно уживались азербайджанцы, армяне, русские, евреи, немцы, были изгнаны все так называемые некоренные национальности.
В самой Армении, где казалось на первый взгляд должно быть все спокойно, по причине мононационального состава населения, тоже чувствовалось напряжение. Из аэропорта, мы поехали в МВД республики. Здание министерства было забито солдатами внутренних войск. За контрольно-пропускным пунктом, были установлены пулеметы. Встретили нас по деловому, но без восторгов, как это принято на Кавказе. Столов никто не накрывал. Нам выделили одного сотрудника с автотранспортом. Вот и все. Местонахождение Артура было установлено. Я как сейчас помню, он находился в квартире у своих родителей, в микрорайне под названием Тбилисское шоссе. Поселили нас, как ни странно, ни в гостиницу МВД, а в молодежный туристический центр, известный в СССР, как кукуруза. Это было многоэтажное здание в виде кукурузы. Приехав в гостиницу нас поселили не в отдельный номер, а расселили по разным номерам. Учитывая, что у нас с собой было два пистолета и автомат Калашникова, идея была просто великолепная. Но чем дальше тем интереснее. В каждом номере, кроме нас уже жило по два, три человека. Это были студенты. Когда мы попросили отдельный номер, то сотрудник сопровождавший нас, объяснил нам, что мест других нет довольствуйтесь тем, что есть. Мы были молодые и по этой причине, права качать не стали. Хотя была возможность через союзное МВД расставить все по своим местам. О так называемом кавказском гостеприимстве, я рассказывал ранее. Хочу по этой причине добавить маленький эпизод. За три года до этого. Я со своей супругой посещал Армению в качестве туриста. Мы жили в центе Еревана, в гостинице «Эребуни». В один из вечеров, мы возвращались с очередной экскурсии. У входа в гостиницу, меня остановили двое местных жителей. Молодые люди, были моими ровесниками. Они не церемонясь спросили меня, не отдам ли я им свою супругу для сексуальных утех. Понимая, что любой грубый ответ, может привести к серьезному конфликту, я им спокойно ответил, что это моя жена. На что они грубо парировали ненормативной лексикой. Слава Богу, конфликт спокойно закончился. Но осадок от «гостеприимства» остался.
И вот мы поселились в номера. Моими соседями оказались двое молодых ребят из других городов Армении. Это были весьма симпатичные ребята. Они мне рассказали, что в городе во всю снуют так называемые федаины. Федаины - армянские националисты, боевики, неформалы. Этакие бородачи во всю расхаживали с оружием по Еревану и качали права. Якобы все они воевали в Карабахе. На самом деле, это были обычные бандиты, на которых местная власть закрывала глаза. Один из студентов под подушкой держал большой нож, на случай вторжения непрошенных гостей. Я достал свой пистолет и тоже положил на всякий пожарный случай под подушку. Вот так весело мы провели ночь. Надо сказать, что ранним утром , в назначенное время наш ереванский коллега заехал за нами и отвез в установленный адрес, где мы с успехом и задержали ничего не подозревавшего Артура. Мы его для солидности сковали наручниками и отвезли в МВД. После чего посетили здание республиканского КГБ. Ситуация там была такая же, как в МВД. Везде десантники и пулеметы. Во дворе тяжелая техника. Нас принял один из руководителей. Это был русский мужчина и по-этому прием был очень теплый. Он посетовал, почему мы обратились к нему сразу же. Тогда и с поселением было бы все в порядке. Но дело было сделано. Он нам рассказал о ситуации в республике. Сообщил, что все архивы уже готовы к ликвидации. Здесь мы и поняли, что обстановка патовая. Предложил нам свои услуги в обратном перелете в Москву. Билеты на регулярные рейсы в столицу отсутсвовали в открытой продаже. Было предложено два варианта, возвращаться на регулярном рейсе по служебной броне или на самолете главкома внутренних войск МВД генерала Шаталина. В конце - концев нам нашли три билета на регулярку. Оставшееся время мы посвятили обеду, переходящему в ужин в центре Еревана. Ереван жил своей безмятежной жизнью. Кафе и рестораны ломились от посетителей. Армянская кухня баловала своими разносолами и чудесным кофе. Все это контрастировало с Москвой и провинциальной Россией, где после павловской реформы, все исчезло с прилавка. Мы удачно вернулись в Москву. Вот закончилось наше маленькое ереванское приключение. Артура мы основательно прижали, и он дал нам важные показания. Осталось допросить Сисака. После чего, можно было выходить с арестом на Ролика к прокурору.
Сисак оказался крайне худощавым армянином ростом выше среднего. Вид у него был крайне изнуренного человека. Но это было все обманчиво. Сисак Шахпоранян, так была его фамилия, уже лет десять жил в Москве. На удивление быстро ассимилировался. К моменту нашего знакомства, говорил на прекрасном русском языке. Начинал он свою коммерческую деятельность в Москве, в качестве бармена туркомплекса «Измайлово». Где успел познакомиться с бандитами и мошенниками разной масти. Разбогатев, он открыл несколько видов бизнеса. Оброс недвижимостью. Перевез из Армении свою семью. Судьба так соблаговалила, что мы стали с ним соседями по микрорайону Северное Бутово. Жили в соседних домах. И бывали неоднократно друг у друга в гостях. Во время одного моего визита в гости к Сисаку, произошел анекдотичный случай. Это было лет через шесть или семь после нашего знакомтсва. Сисак познакомил меня со своим отцем. Деда звали Артюшем. Это была молодая копия самого Сисака. Единственное различие, кавказский акцент Артюша. По всем повадкам он напоминал киногероев знаменитого армянского комика Фрунзика Мкртычана. Все смешное для нас, он говорил с непроницаемым лицем. Артюш осведомился, где я работаю. Затем спросил, кто мой начальник. Я ответил, что Рушайло. Мы сидели за столом, ели хаш и запивали его армянским коньяком. Артюш встал из-за стола и удалился на кухню. Через несколько минут он вернулся с большой сумкой, где стояла кастрюля с хашем, лежал лаваш, шашлык с долмой и бутылка коньяка. Все это, он передал мне и велел срочно ехать к Рушайло. Я спросил, зачем. На, что Артюш ответил, чтобы бы я обязательно отвез продуктовые дары Рушайло, своему шефу, выказав ему свое уважание. Я представил, как приеду к Владимиру Борисовичу и буду передавать все это добро, объясняя, что я его очень уважаю и люблю, надеясь на его взаимность. Что вызвало у меня внутренний гогот. Удивительно, как бы к этому отнесся сам Рушайло. Наверняка был бы тоже ошарашен. Подумав, что с Ломовым, что-то случилось. Я объяснил Артюшу, что у нас русских так не принято. На, что Артюш спокойно констатировал, что я не люблю и не уважаю своего начальника. Кроме этого я не желаю, чтобы у меня в будующем было все хорошо. Я же конечно хотел, чтобы в будующем у меня было все хорошо. Но никогда не задумывался, что оказывается все так просто. В наш диалог вмешался Сисак, который сказал, чтобы отец отстал от меня, по причине того, что мы находимся ни в Армении. Сисак объяснил мне, что Артюш работал чиновником в городской администрации Кировокана, ныне это Гянджа, и все там решалось вот таким образом: «Я тэбэ лублу и ты мэнэ лубиш!».
И вот тогда в девяностом году, мне пришлось долго уговаривать Сисака, чтобы тот дал показания на Ролика. Сисак, очень боялся и Ролика и Калину. Я его прекрасно понимал. Я осознавал, чем это может грозить. Закон о защите свидетелей отсутствовал. Все делали на свой страх и риск. В конце -концев, мне удалось и его уболтать. Сисак, оказался крайне живучим человеком. Общаясь с различными подозрительными лицами, он постоянно попадал в какие-то мягко говоря конфликтные ситуации и постоянно в будующем обращался ко мне с просьбами, чтобы я его выручил. То это были чеченцы, то измайловские бандиты. В общем-то мои усилия с Сисаком, откликались мне много лет.
И вот мы наконец задержали и арестовали Ролика. Полдела было сделано. Остался Калина. Но на него ничего толком не было. И опять случай. В марте девяносто первого года, Витя Никифоров, отдыхая со своими друзьями в известном ресторане «Олимп» на территории спорткомплекса «Лужники», повздорил с люберецким криминальным авторитетом Мансуром Шелковниковым и в произошедшей драке убил того, разделочным кухонным ножем. Мы приехали в 136ое отделение милиции, где заместитель начальника по угро Серега Зуйков доложил нам, что убийца им неизвестен. Слава Богу, что он был известен нам. Мы приняли все меры по задержанию Калины. Но того и след простыл. Приехав к нему домой, мы обнаружили дома лишь его супругу Светлану. Она сказала, что ничего не знает. Мы обладали другой информацией. Выставили на квартире засаду, вместе с сотрудниками убойного отдела МУРа. Хотя надо наверное было установить засаду вне квартиры и контролировать ситуацию через телефон. Но что было сделано то сделано. На ошибках учимся. Просидев без толку сутки, мы вернулись на Петровку. И сдесь мы получили свежею информацию, что когда мы ночью заснули вероятно, был звонок, где Витя сообщил, что он находится в Ереване. Мы организовали оперативно-розыскные мероприятия. В результате которых установили, что Калина держит связь с Питером, и должен в ближайшеее время туда вылететь. Мы установили питерский адрес и передали всю информацию в местное управление по борьбе с организованной преступностью и в УКГБ. Не мешкая ни часа, вылетели с Валерой Королевым и сотрудником КГБ СССР Володей Митенко в Питер. Командировка наша затянулась на две недели. В Питер, я всегда любил ездить. Вообще до сих пор люблю этот замечательный город. Питерцы правда не всегда отвечают моей взаимности. В то время управлением по организованной преступностью руководил Николай Горбачевский. Личность по тем временам легендарная. Горбачевский был воспитанником детского дома. Как и многие первые руководители наших новых подразделений, Горбачевский был романтиком и полностью отдавал себя работе. Это уже спустя два-три года, наши службы стали возглавлять этакиии карьерные чинуши, понимавшие, как благодаря нашей службе можно продвинуться наверх. А авторитет службы реально рос. КГБэшники стали к нам уважительно со стуком заходить. Работать с нашими подразделениями стало престижно. Тем более мы постоянно через свои разработки стали выходить на коррумпированных сотрудников милиции, уличенных в связях с преступными группировками. В Москве в короткий срок был подорван авторитет таких преступных групировок как «Солнцевская», «Ореховская», «Люберецкая», «Чеченская». Были привлечены такие лидеры как «Михась», «Сильвестр», «Авера», «Лазарь», «Зуб». О чеченцах, я уже писал. А в Питере на скамье подсудимых оказался лидер тамбовской братвы Кумарин, в будующем некоронованный король Питера. Но и кроме Кумарина, Питерцы совместно с местным ГБ провели ряд блестящих операций по нейтрализации лидеров криминального мира Питербурга Феоктистова, Малышева. Вообще наше сотрудничество с КГБ на тот момент, я считаю было самым плодотворным. Исчез какой-то барьер старших и младших братьев. Что было совершенным абсурдом, по причине разных целей и задач. Сама ситуация в стране напоминала криминальную войну. Не было дня, что бы кого - нибудь не убивали. Ситуация была такая, что нос свой задирать было лишним и показывать свою спесь. Опасность ситуации, на продолжительный период объединила нас. Стали как-то пропадать сотрудники КГБ, которые «секли» за каждым шагом сотрудника милиции. А попросту оказались просто профессионально непригодными, а иногда и просто трусами.
С Горбачевским это была моя вторая встреча. Первый раз, я с ним познакомился за год до этого. В Москве мы проводили операцию по задержанию торговцев оружия. Коммивояжеру поступил заказ на пулемет. Мы полностью обложили эту сделку и провели короткую операцию по задержанию. При задержании произошел комичный случай. У меня в личном пользовании находился автомобиль «Запорожец», в простонародье, называемый «мыльницей». Машиной то его было трудно назвать по нынешним временам. Я во всю использовал его на оперативных мероприятиях. И маленький труженик неоднократно нас выручал. На эту «вахлацкую» машину никто не обращал внимание. По-этому в наружном наблюдении и в момент задержания, ей равных не было. Вот и в этот раз, когда торговец оружием прибыл в назначенной время, я приткнулся к нему на своем «Запоре». На улице стоял сильный дождь, окна в машине по причине отсутствия кондиционера, запотели. Кто находился в нашей машине, увидеть было невозможно. Так как и нам кого-то увидеть тоже было нереальным. Выручала рация. Связь с наружным наблюдением. И вот пошла команда, что «товар на складе». На языке наружного наблюдения обозначало, что пулемет, находится в машине. Мы провели задержание. Как результат, изъятие серьезного оружия. Если бы он попал в руки преступников, сколько смертей могло бы произойти. Задержанный так и не понял, как могли муровские опера, оказаться в какой-то мыльнице. От подозреваемого, нам удалось получить информацию, что концы идут в Питер. И мы тот час туда выехали. Вот так и произошло знакомство с Горбачевским. За прошедшие сутки с момента задержания и приезд в Питер, Николай Михайлович организовал все срочные оперативные мероприятия, включая телефонную прослушку и наружное наблюдение за объектом. Я не помню, чем закончилось наше первое питерское мероприятие, но меня поразила деловитость и хватка Горбачевского. В то время, его имя гремело во всех криминальных новостях, а также благодаря скандально известному журналисту Александру Невзорову. И по-этому взаимодействие с питерскими коллегами по отлову Калины вырисовывалось очень интересным. Как ранее отметил, командировка оказалась продолжительной. Долгожданная информация никак не поступала. Мы сидели и тупо ждали. Учитывая, что в этот период моя супруга была беременна и ждала рождения ребенка, я отпросился и уехал на короткий срок, а точнее на выходные в Москву. Момент для меня был ответственный, мы с супругой уже были женаты около девяти лет и у нас это был первый ребенок. Я очень волновался, со дня на день жену должны были забрать в роддом. Даже не верится, что с того момента прошел уже двадцать один год. Вот и дочка институт закончила. А мне тогда было двадцать восемь лет. Казалось жизни нет конца и краю. И действительно в жизни так было все интересно. Наверное и читатель это почувствовал. Мне самому до сих пор интересно. За это наверное и надо быть благодарным Богу и судьбе. Но оставим сантименты. Через три дня я вернулся в Питер самолетом. Садясь на борт, я не знал сколько раз мне предстоит еще дорога в этот романтический город.
Прибыв в Питер, в ведомственную гостиницу, мы с коллегами продолжали ждать информации. Я был нетерпелив. Хотелось побыстрее задержать Витю и вернуться в Москву героем. По молодости мы все нетерпеливы. Сейчас, я думаю, куда спешили, зачем. Расставили силки и ловушки, надо затаиться и ждать, как на рыбалке. У сыщика должно быть терпение, терпение и еще раз терпение. Мне это все давалось с трудом. Слава Богу Володя Митенко организовал наш досуг. Через своего питерского коллегу, организовал поход в мюзикхолл. Было замечательное, как сейчас говорят шоу, пел легендарный Сергей Захаров. Во время командировки, я познакомился с Николаем Ауловым. Ему было поручено руководством, оказывать нам содействие в оперативных мероприятиях. Коля очень гордился тем, что занимался разработкой Кумарина и привлечением того к уголовной ответственности. По внешности Коля был типичный северянин, высокого роста, светлорусый, гренадерского роста и недюжинной физической силы. Коллеги замечали за ним особенность в жесткости при задержании преступников. Именно в жесткости, а не в жестокости. Пред задержанием, предупреждали Николая, чтобы он был по мягче, так как рука у него тяжелая. Но все было без толку. Так как Коля даже на тренировках по рукопашному бою доставал своих коллег тяжелыми кулаками не соизмеряя физическую силу.
И вот подошла к концу очередная неделя, мы собрались снова ехать на выходные в Москву, и уже сидели на чемоданах. Неожиданно поступила информация, что Калина прибыл в Питер, в аэропорт «Пулково». Мы побросали весь багаж и расселись по оперативным машинам. Витю удачно приняли под наружное наблюдение и мы стали выжидать момент, чтобы осуществить задержание. По дороге Валера Королев вспомнил смешной случай при очередной командировке в Питер, где он также задерживал преступника. Это было за пару лет до этого. В машине с нами сидел питерский уважаемый опер Ренат Мамин, который учавствовал в той операции. Совершив преступление в Москве, не суть какое, злодей как и герой фильма «Ирония судьбы», оказался в Питере, тогда в Ленинграде. Ренат и Валера, установили его местонахождение, повесив на адрес наружку, стали ждать. Злодей вскоре появился и ничего не подозревая отправился в магазин за продуктами. Купив продукты, вышел из магазина. Валера, подмигнул Ренату, мол, пора задерживать. На что Ренат спокойно ответил, подождем, закуску купил, пускай теперь водки купит. Валера спросил, зачем ждать, надо задерживать немедленно. Ренат возразил Валере, что задержать то мы его задержим, а чем вечером задержание обмывать будем. Таким образом, злодей купил и закуску и водку, после чего был успешно задержан и препровожден в изолятор, а мужики весело и заслуженно провели вечер.
Но Витя был парень по- богаче и направился в один из лучших тогда ресторанов Питера, «Фортецию» на Васильевском острове. Имея эту информация, мы за несколько минут оказались там. Остальное было делом техники. Перед задержанием Аулов попросил меня применить жесткое задержание, будучи информирован о его железных кулаках, я ему объяснил, что нокаутированные задержанные нам без надобности, так как и показания надо еще давать. Витя оказался в ресторане со своим московским другом, который к нашим делам никакого отношения не имел. Мы спокойно их задержали. При задержании Коля все-таки сумел кого-то слегка пригреть. Тем не менее все было проведено успешно. В тот же день, мы вылетели в Москву. В самолете, я приковал Витю к себе наручниками. За час полета, попытался выпытать у него все подробности совершенного убийства и записать на диктофон. Сразу скажу, что почему-то это мероприятие было мне неприятно. Попахивало чем-то подленьким. Тем более, что Витя откровенно без протокола рассказал всю историю. Как он приехал в ресторан»Олимп», где отдыхал никому не мешая. В это время появился Мансур Шелковников, люберецкий браток. Известный своими навыками в каратэ и тяги к простому мордобою. Он начал допекать Витю, находясь в состоянии алкогольного опьянения. Что еще усугубило их конфликт. Находящиеся в зале братки, пытались успокоить Мансура, говоря тому мол, зачем пристаешь к Вите, он все-таки «вор». А тот в ответ, сейчас я посмотрю, что это за «вор». В результате все это переросло в драку. А так как Витя не мог составить конкуренцию Мансуру в рукопашной схватке, применил самый разумный прием в той ситуации. То-есть, дал деру. Пробегая через кухню, понял, что ему не убежать, а получать по шее не хотелось. Вроде «вору в законе», как-то позорно. Витя, не долго думая, схватил со стола разделочный нож, резко развернулся и ударил Мансура в область груди. Кончину Мансура, Витя описал так, что после его удара, Мансур как будто бы оказался в прострации, развернулся, вышел в зал и упал без сознания. После чего, Витя вскочил в такси и уехал из ресторана. Вот так закончилась эта история. Закончилась, да не совсем. Витя просидел несколько месяцев в следственном изоляторе и затем вышел на свободу. Я страюсь вспомнить в чем была причина. Следователь был у нас честный. Все шло нормально. В любом случае, мы поставили задачу довести дело до суда. Осталось несколько версий и предположений, опирающихся, на полученную нами информацию. Находясь в изолятрое, Витю посещали сотрудники областного управления по организованной преступности. Они проводили политику своего шефа, генерала Карташева, также бывшего кгбэшника. Как говорят бывших не бывает. Вы подумаете, вот мол Ломов не любит кгбэшников. Но они ж не господь Бог, что б их любить. Тоже самое, могут и про ментов сказать. Я стараюсь объективно подойти к этому вопросу. Хотя вряд ли получится. Но и очернять не собираюсь.
Воспоминания сыщиков