Воспоминания

Записки о прошедшем времени. Ломов С.В. Часть 6

А политика Карташева состояла в том, чтобы привлекать «воров в законе» к сотрудничеству с органами в качестве агентов влияния. Чисто гэбэшный подход. Такая политика, как мы смогли убедиться, очень часто приводила к плачевному итогу. Особенно в том варианте, когда источник был нацелен не на раскрытие преступления, а на общую информацию. Агент уже тогда сам начинал свою игру и использовал органы по своему назначению. В милиции, а конкретно в уголовном розыске, всегда строго спрашивали за работу с осведомителями, и постоянно требовали результата. В КГБ же, главное было не использование и реализация оперативной информации, а лишь ее получение. При этом, я могу сказать, что Александр Константинович Карташев был черезвычайно сильным оперативным сотрудником и пользовался огромным авторитетом. Многие среди сотрудников обоих ведомств его не долюбливали. Считали, что он резок и хамоват, любит помахать пистолетом Стечкина. Бандиты его побаивались и надо признать уважали. Никогда в его адрес, я не слышал каких-то грязных сплетен.
Но, тем не менее Калина оказался на свободе. И роль тех, кто содействовал этому оказалось неблаговидной. В начале девяносто второго года Виктор Никифоров был застрелен в подъезде своего дома, практически в присутствии своей жены. Я к сожалению этим делом не занимался. Версий было несколько. Возможно это была месть со стороны люберецких за гибель Шелковникова. Хотя по блатным понятиям, Калина был вполне прав, защищая себя. Да и в преступной иерархии, они занимали различные места. Но факт, остается фактом. Витя был убит. Его супруга Светлана, приезжала ко мне на Петровку. Мы долго разговаривали. Она никого не винила. По человечески ее было жалко. Она потеряла второго мужа. В России, она боялась оставаться. Что было оправданно. Я спросил, куда она собирается ехать? Света ответила, что уедет в своей подруге Ладе, супруге известного хоккеиста Вячеслава Фетисова в США или в Канаду. Больше мы с ней не виделись. Дальнейшая оперативная текучка захлестнула меня и моих коллег. Лето и осень девяносто первого года выдались жаркими.
В тот год у меня с супругой наконец то родился ребенок. Дочку назвали Мариной. Для нас это было неслыханной радостью. Да и на работе все шло успешно. В тот момент у нас стал формироваться новый коллектив. В отдел пришел работать Леша Дарков, сташий на долгие годы близким товарищем. Алексей был фанатично предан сыскному делу. Он мог работать сутками, не выходя с работы. На мой взгляд, остальное в жизни было для него вторичным. Кроме него в отделении, которым стал руководить Слава Крючков, было много талантливых сыщиков. Не без известный Толя Щербаков, Володя Козлов, который впоследствии стал первым заместителем министра Козловым Владимиров Ивановичем. В то далекое лето, мы нараскрывали какое-то неимоверное количество преступлений. О нескольких из них, я постараюсь вам рассказать.
Выйдя из месячного «декретного» отпуска, мне предстояло заняться одной дагестанской преступной группировкой. Ее возглавлял некто Осман Кадиев. Осман до настощего время здравствует и даже возглавлял какие-то серьезные спортивные структуры Дагестана. А тогда это были дерзкие молодые ребята. Ближайшим его сподвижником был Саид Лукманов. По авторитету они были равны чеченским лидерам. У дагестанцев и чеченцев, несмотря на их близкое проживание, было существенное отличие. Чечня – республика мононациональная, с одним языком. Дагестан – республика многонациональная с наличием разных языков и народов. Осман был по национальности аварец, а Саид лакец. Между собой они естественно говорили по русски. В качестве справки, в Дагестане проживает порядка тридцати народов. В переводе на русский язык, Дагестан-страна гор. У выходцев с Дагестана, такой же горский менталитет как и у чеченцев. Такое же родовое построение общества. Имам Шамиль, возглавлявший войска горской конфедерации в войне с Россией, в середине девятнадцатого века, был на национальности аварцем. Да и вахабизм, ортодоксальное направление ислама, пришедшее из Аравии, нашло плодотворную почву в Дагестане в ту же первую кавказскую войну.
Понятно, что Осман и Саид не были ваххабитами. В полном понимании, они не были тогда и масульманами. Вера передалась как бы по наследству от предков. Также как и нам православие. А так это были обычные советские парни, бывшие спортсмены, выходцы с Северного Кавказа. С такими, я учился в индустриально-педагогическом. Обычно они занимались вольной борьбой. Моих одногрупников звали Джамал и Расул. Тоже аварцы. Расул был вообще умницей. Учился хорошо. Боролся за «Трудовые резервы». На чемпионате Союза занимал серьезные места. Не вспомню за ним каких-то предосудительных поступков. Джамал был попроще, учился плохо. Кое-как дотянул до диплома. Пару раз чуть в тюрьму не сел. У меня с ним была хорошая дружба. Парень он был прямой, честный и бесхитростный. Сдружился он с неким хохлом Колей Грищенко, который слыл хорошим борцом и распутным парнем. С учебы его отчислили толи за неуспеваемость, толи за правонарушение. Джамал с ним уехал на Юг и целое лето прошатался. Нескольких человек они обокрали и ограбили. Милиции они не попалис ь. Джамал сам мне все это рассказывал откровенно. После этого он пошел по наклонной. Спустя лет пятнадцать мы с ним встретились. Джамал мало чем изменился. В тюрьму он, слава Богу, так и не попал. Но мозги у него были явно не по возрасту. Про Джамала, я вспомнил в качестве примера, как хорошие горские парни превращаются в сущих разбойников, при определенном на них влиянии.
Вот и Осман с Саидом были сделаны из этого теста. Ни они одни, а вся дагестанская братия. В те годы в Москве они были экзотикой. Это сейчас столица ими заполонена. Парни эти приехали завоевывать столицу. Искать себе место под солнцем. Все это выливалось в разборки. Обычно со своими земляками. В результате в районе Никитских ворот, в ресторане произошло убийство молодого дагестанца. Не помню, как его звали. Мы быстро установили убийц. Ими, как вы можете догадаться были Осман и Саид. Работа была кропотливая. Совместно со вторым, убойным отделом МУР-а, мы накопали доказательств. Я тогда познакомился с будущим начальником МУР-а Максимовым Евгением Тимофеевичем, тогда просто Женей Максимовым. Женя был настоящим убойным сыщиком. Он часами мог допрашивать подозреваемых, выясняя истину. Поразительной работоспособности человек, беззаветно преданный сыску. Спустя много лет, находясь уже в высокой должности шефа московского угро, он возвращался с дачи на личном автомобиле, заметьте без водителя. И у него случился дорожный конфликт, в результате чего, участник этого конфликта бросился на него с кулаками. Женя был вынужден связаться с муровской дежуркой и попросить поддержку. В результате чего появились статьи известного журналиста, ныне депутата Хинтенштейна, поливающие грязью начальника МУР-а и вставшего на его защиту заместителя начальника московской милиции генерала Василия Купцова. Кем только Хинштейн не называл Максимова и Купцова. Смелости ему предавала беззаветная дружба с ФСБ. Ради справедливости, хочу отметить, что Хинштейн человек талантливый и одаренный как публицист и журналист. Беспринципным его не назовешь. Скорее гордыня и тщеславие его губило. Как можно было таких сыщиков гнобить на протяжении долгого времени. Если говорить о Купцове, то более порядочного человека и генерала я не встречал. Говорю так потому что, в настоящее время в моем понятии современный генерал ассоциируется со словом на букву г…. Продолжать дальше не буду. К этой теме, мы еще не раз вернемся. Да и к Хинштейну тоже. О нем я пишу неголословно, так как «удостоился чести» быть знакомым с ним.
Возвращаясь к тем делам давно минувших дней преданья старины глубокой, цитируя наше «все», я занялся поимкой Османа и Саида. Эти два парня, чувствуя опасность, слиняли из Москвы. Мы плотно обложили их связи. Особое внимание обратили на гражданскую жену Саида, Лену Аксенову. Выяснили о ней все. По национальности она была гречанкой. Учитывая, что греки по вероисповеданию ортодоксальные христиане, а лакцы масульмане, то у них получился очень интересный дуэт. Почему, я это отмечаю, да потому что для грека нет более врага чем масульманин. Так сложилось исторически. Но в нашей стране все по особенному. До меня доходило, что Лена из любви к Саиду даже приняла магометанство. А любовь у них действительно была серьезная, без шуток. Лена была готова пойти ради Саида на любые самопожертвования. Опять таки замечу, что Лена имела тесные отношения с греческой общиной, и я думаю, что они смотрели на ее близкие отношения с иноверцем не сквозь два пальца.
Пришлось выжидать определенное время, набраться терпения, мониторя всю оперативную информацию. В результате, любовные отношения победили. Лена помчалась на встречу к любимому. Недаром говорят, что мужчин губят женщины. Но это так как притча. Мы получили информацию, что Лена в течении нескольких часов должна вылететь в Краснодар, где под Геленджиком у нее жили родственники. В течении короткого времени, я с Серегой Ваняжкиным, сыщиком из Дзержинского района, добрался во Внуково, где мы буквально на подножку запрыгнули в улетающий самолет, в котором, находилась Лена. Мест у нас не было, по-этому пришлось лететь стоя, рядом с туалетом, при этом, чтобы Лена нас не заметила. Кроме нас с Серегой, с нами летел сотрудник оперативно-поискового управления, который был должен организовывать контакт со службой наружного наблюдения Краснодарского края.
Краснодар встретил нас жаркой погодой. На дворе стоял июль девяносто первого года. При выходе из аэропорта, нас ожидали сотрудники наружного наблюдения. Объект, то бишь Лена Аксенова была удачно принята под наблюдение. И мы тронулись за ней в сторону поселка Джубга, первый приморский поселок на трассе. Здесь бы я хотел немножко осветить всю сложность работы наружного наблюдения. В разные времена их называли по-разному. До революции или октябрьского переворота, филерская служба. Большевики называли их шпиками. Но как известно, сыск бессмертен во все времена. Коммунистическая абсурдная идея рухнула не родившись с выстрелом крейсера «Аврора». А жулики, воры и остальная шушера в виде мародеров из нового нарождающегося класса продолжала существовать. Следовательно, понадобились спецы, для борьбы с этим контингентом. Они в принципе не мешали, но вот незадача ограбили самого Ильича. Вот здесь и стали создавать московский розыск. Почему московский, да потому что все начиналось с Москвы, сколько бы ее не любили. Вернули на службу царских сыщиков, среди которых были и филеры. Официальная советская история гласит, что МУР создавали революционные рабочии и чекисты. Мало - мальски образованный человек поймет, чтобы создать профессиональную полицию, мало набрать необразованных людей. Необходимо их обучить. Для того, чтобы обучить, нужны учителя. А где их взять? Из старой полиции. За достаточно короткий период это удалось сделать. Филерскую службу при советской власти назвали службой наружного наблюдения, впоследствии оперативно-поисковым управлением. Как шутили сотрудники, оперативно-поисковое управление все равно остается наружным. Я вам сразу могу сказать, что сыщик без этой службы, как без глаз. Проще говоря слепой. Чтобы подготовить хорошего разведчика, а именно так называют сотрудников «наружки» не один год надо. Здесь надо быть артистом, фотографом, автогонщиком и кем угодно. Мне работа с «наружкой» всегда доставляла эстетическое удовольствие. У ребят многому чему поучиться можно было. В качестве примера приведу короткую историю. При работе с наружным наблюдением по одной из преступных группировок, старший оперативник или как их называют в наружке бригадир, рассказал мне следующее. По заданию БХСС, они работали на территории винзавода, где один из разведчиков так внедрился в коллектив расхитителей социалистической собственности, что даже стал душой коллектива. По заданию руководства, бригада была переброшена на другое место и душа коллектива отсутствовал больше недели. Когда он вернулся на свое рабочее место, трудящиеся винзавода спросили его, брат, но куда ты мол пропал, мы так скучали без тебя… А публика там работала неоднозначная.
Мне приходилось много работать с москвичами, а здесь, я впервые сотрудничал с провинциалами. Впечатления до сих пор великолепные. Краснодарский край, регион сложный, курортный. Работать приходиться и на пляже и в городе. Самое главное оставаться незамеченным. Ребята, которые нас встретили, внешне и даже отдаленно не напоминали сотрудников милиции. Уже сидя в оперативных машинах, мы познакомились. За два дня езды по краю, я знал историю каждого. Меня поразило то, что большинство из оперативников были бывшими моряками торговых судов. По-этому их внешность была далека от милицейской. Одевались то парни во все заграничное. Машины они водили как боги. Извиняюсь за сравнение.
Возвращаясь к нашему объекту наблюдения, надо отметить, что Лена вела себя максимально настороженно, постоянно перепроверялась. В первый же день, она привела нас в Джубгу, где мы и заночевали. Нам было известно, что родственники у нее в Геленджике. Там проживала большая греческая община. Видно она имела неконтролируемую нам связь с Саидом, который ей давал указания, как себя вести. В конце концов, Лена прибыла в Геленджик и мы смогли какое-то время передохнуть. Был разгар курортного сезона и мы немного оттянулись на пляже. Поселились в гостинице «Геленджик» , лучшей на тот момент в городе. За время короткого отдыха, мы познакомились с известным актером Сергеем Шакуровым. На вид это был достаточно скромный и немногословный человек. Ему уже было пятьдесят. Он отдыхал с молодой супругой и ребенком. Сергей Шакуров был известным артистом на всю страну и знакомство с ним нам естественно, что там греха таить нам льстило. Это потом я стал легче к этому относиться, когда познакомился со всей этой «шушерой», именующей себя «звездами» шоу-бизнеса. А Шакуров чего там говорить, актер был великолепный. Ведь до сих пор снимается и не без успеха. Количество его ролей перечислить невозможно.
И вот наступило время «Ч». Я спал глубоким сном в своем номере, когда меня разбудил сотрудник наружного наблюдения, сообщив, что Саид приехал к Лене и они вместе с ней выехали в сторону Сочи. Мы с Ваняшкиным запрыгнули в оперативную машину и помчались в сторону Михайловского перевала. В районе Джубги, мы их догнали. Саид остановился на поселковом рынке. Видно, он, что-то почувствовал. Я принял решение, как старший, провести его задержание. Каким-то звериным чутьем, Саид почувствовал наше присутствие и бросился бежать в сторону реки. Первым побежал за ним Ваняжкин. Почувствовав, что Саид отрывается, он открыл огонь. Сложно сказать, какой это был огонь на предупреждение или поражение. Это только в книжках и фильмах милиционер кричит: «Стой, стрелять буду!». В жизни все сложней и проще. Интуиция подсказывает, что делать. В общем, не успел я глазом моргнуть, как Ваняжкин из своего Макарова высадил восемь патронов. А Саид уже убегал от нас. Несся он вдоль реки в сторону леса. Физическая подготовка у меня всегда была неплохая. Догнать то я его наверное догнал бы. Но стрельба Ваняшкина меня сбили с толку. Вообще открывать огонь из служебного оружия, как старший, давать команду должен был я. Но все произошло спонтанно. И я сам передернул затвор и выстрелил Саиду в область ног. Не помню, сколько было выстрелов, но Саид упал, как подкошенный. Я думал, что ранил его в ногу. Подбежав к нему, я связал его наручниками и осмотрел. Ни крови, ни раны, я не обнаружил. После чего, мы доставили «джигита» в городской отдел милиции Геленджика. Самое интересное было дальше. За вечерним ужином, мы встретились с Шакуровым, к которому уже обратились ходатаи по поводу Саида. Как быстро они все узнали. Но надо отдать должное, Сергей Каюмович нам все рассказал и не о чем просить не стал. На следующий день мы с задержанным выехали в строну аэропорта города Анапы. По дороге, Саид попросил закурить. Во время курения, он бросил непотушенный окурок в телогрейку, которой была обернута канистра с бензином. Ватник в момент загорелся. Мы срочно остановили машину и выбросили ветошь. Естественно сами тоже выскочили из машины, во избежания возгорания. Я в сердцах дал Саиду затрещину. Ведь все могло закончиться трагически. Но мы успешно вернулись в Москву. Саида доставили на Петровку, в изолятор временного содержания. А я поехал к своим на дачу. Погода стояла великолепная, и можно было денек отдохнуть и покупаться на Пахре, а заодно побыть с женой и только что родившейся дочкой.
Казалось бы, в этой истории с Саидом, можно было бы поставить точку. Но нет, история имела продолжение. Предстояло задержать Османа. Осенью нам удалось это осуществить. Надо отметить, что эти ребята были неробкого десятка, типичные горцы. Осман огрызался при задержании, как хороший волчара. Саид грозил мне из изолятора, физическим возмездием, после освобождения. Месть-это характерная черта кавказцев. Но сразу вам могу сказать, что крепче русского духа ничего нет. Главное переломить в себе состояние страха и гордиться тем, что ты русак. Все говорят они воины. Но простите, где и какую войну они выиграли. Да умеют храбро сражаться. Один из русских полководцев сказал, что против горцев надо уметь держать строй, как римские легионы держали фалангу против варваров. А уважают они лишь силу. В этом, я сам убедился. Ведут они себя разнузданно настолько, насколько им позволяет власть, но не более того. Даже взять спортивные соревнования по их любимой борьбе, начинают проигрывать, сразу же в драку, как будто бы их из зоопарка выпустили.
Саид просидел в следственном изоляторе больше года. Затем каким-то образом, он снова оказался на свободе. Его выпустил судья по какому-то надуманному предлогу, формально подпадающему под закон. Все эти хитрушки были нам известны. Не обошлось без взятки. Все клянут милицию с ее коррупцией. Ничего против не имею. Тема очень интересная, в дальнейшем мы об этом поговорим. Но суды, которым доверили по закону освобождать из-под стражи преступников, первыми освоили коммерческую ниву. За ними дружно пошла прокуратура. Но как бы там не было, надо было работать дальше. Мы смогли добиться отмены этого мягко говоря, незаконного решения и объявили Саида в федеральный розыск. Прошло два года. Руки, честно говоря, уже до Саида не доходили, была куча других дел. Наступил девяносто третий год. Летом на Якиманке в бандитской разборке был убит известный уголовный авторитет Амиран Квантаришвили, брат ныне покойного Отари Квантаришвили. Как всегда были организованы пышные похороны и поминки. Похоронили его не помню где, не удивлюсь если на Ваганьково, но тогда уже из милицейского руководства с должностей за это уже не снимали. Ворье было признано де факто достойными членами нашего общества. Поминки были организованы в ресторане гостиницы «Москва». В тот момент, я уже был старшим опером по особо важным делам, вновь созданного отдела по разработке воров в законе и лидеров и авторитетов уголовно-преступной среды. Вот так емко назывался наш пятый отдел. Мы естественно осуществляли оперативное сопровождение этого «грандиозного» мероприятия. И вот у гостиницы «Москва», мы увидели наших знакомых Саида и Османа. Османа, кстати тоже выпустили из-под стражи. Я с сотрудником нашего отдела Борей Пашаевым, курдом по национальности и уроженцем Тбилиси, подошел в плотную к Саиду. Поздоровался, протягивая руку, и в это время, мы с Борей сплели его в наручники. Мужественного Османа и след простил. А прихватить и его надо было. Но мы сделали это спустя некоторое время, в очередной раз. Вот так нам приходилось бороться не только с преступностью, но и с родными судами, следствием и прокуратурой. Саида и Османа осудили к различным срокам наказания. Сразу же скажу, они были не велики. Более того, когда меня и моего напарника Лешу Даркова, вызвали в суд, находящиеся в зале суда дагестанцы, начали нам открыто угрожать. Их было несколько десятков человек. Чувствуя напряженность ситуации, я в перерыве вызвал наш спецназ-СОБР (специальный отдел быстрого реагирования). В результате чего порядок в зале был восстановлен. В очередной раз подтвердив истину, что Кавказ уважает силу.
Прошло много лет. Я оказался на милицейской пенсии. Потихоньку вел консалтинговый бизнес. По-моему это был 2003 или 2004 год. На дворе стояла зима. Я заехал в ателье, что находится в Орликовом переулке, чтобы подшить брюки. У приемщика стояла девушка и смотрела на меня в упор. Я тоже обратил на нее внимание и узнал в ней Лену Аксенову. Она с возрастом располнела, но оставалась вполне привлекательной женщиной. Она спросила меня: «Сереж, ты меня не узнал?». Я ей ответил: «Лен, это ты?». Она заулыбалась. В ее взгляде не было не ненависти, не отвращения. Хотя я ей наверняка доставил в жизни кучу хлопот. Я ее спросил: « Ты наверное меня ненавидишь за ту охоту на Саида?». На что Лена ответила: «Почему я должна тебя ненавидеть, ты же исполнял свою работу». Затем она поведала мне, что у них наконец то родился долгожданный ребенок и она до сих пор очень любит Саида. Я спросил ее еще о том, чем занимается Саид, забросил ли свое бандитское ремесло. Лена ответила, что уже все в прошлом, живем спокойно, с нас хватило. У меня эта встреча оставила какой-то светлый отпечаток в памяти. Я был рад, что вся эта история так завершилась. В это же время мне пришлось вновь столкнуться и с Османом. Повторяю, я был уже на пенсии. Девяносто первый год вообще был богат на события. За этим последовала еще одна интересная история, которая в корне изменила последующие события. Я уже писал, что в стране появилось много мелких фирмежек, которые именовались кооперативами. Занимались они бизнесом в основном сфере обслуживания, общественного питания. Но появлялись и крупные кооперативы, занятые в производстве, внешней торговле, импорте товаров. Такие конторы обычно были связаны с властью. И их патронировали доблестные чекисты. Торговать предстояло энергоносителями, цветными и черными металлами. А это прерогатива власти. И наверное все было бы хорошо, если бы не было бы новоявленной преступности. Как уже ее назвать, я не знаю, организованной или дезорганизованной. Ряд так называемых преступных группировок контролировали наши коллеги. Но была куча бесконтрольных банд, которым было все по барабану. Вот такие ребята и совершили похищение одного из руководителей кооператива «Мост» некого Изюмова. Кооператив «Мост» возглавлял Александр Владимирович Гусинский, в будущем всемирно известный медиамагнат и олигарх. Но факт остается фактом, Изюмов был похищен, и было выдвинуто требование заплатить выкуп в размере ста пятидесяти тысяч долларов. По тем временам сумма огромная. Информация пришла в МУР. И не просто пришла в качестве заявления. С информацией обратились чекисты. Филип Денисович Бобков, бывший тогда первым заместителем КГБ СССР, патронировал эту структуру. И началась работа. Мало того, что был задействован весь наш большой отдел, и КГБ бросило немало сил. Было задействовано такое количество автотранспорта, что каждого сотрудника, участника мероприятий, до дома доставляла автомашина. Машины естественно принадлежали кооперативу «Мост». КГБ оказывало помощь в наружном наблюдении и телефонном контроле переговоров с преступниками. Контакт они производили с супругой Изюмова, которая на тот момент проживала в Польше. Руководством было принято решение, пойти на требование злоумышленников и передать необходимую сумму. При этом, провести оперативно-розыскные и следственные мероприятия с целью их задержания. По каким-то объективным причинам такую сумму в иностранной валюте, получить в отечественном банке или по статье оперативного расхода в КГБ или МВД не представлялось возможным, было принято решение, организовать командировку в Польшу, где была возможность получить требуемую сумму по каналам кооператива. Оперативное руководство операцией осуществлял Александр Алексеевич Комаров, бывший тогда уже заместителем начальника нашего отдела, руководство, которого, к тому моменту осуществлял Рушайло. Бобряшев Валерий Тихонович к тому времени ушел на пенсию. Он находился в самом расцвете сил. Но вмешались внешние обстоятельства. В лице того же всемогущего КГБ. На Бобряшева написали донос, что его супруга занималась продажей компьютеров. Этого хватило, чтобы опытного сыщика отправить на пенсию. Хорошо на пенсию, а не без нее. Спустя много лет, Тихоныч, рассказывал, как ему приходилось выживать на пенсию, занимаясь различной торговлей, которую он ненавидел. Познакомился и с его супругой, которая занималась «преступной» деятельностью. Замечательным оказалась человеком. Но что поделаешь, что можно одним нельзя другим.
В командировку поехал сам Комаров, мой напарник Леша Дарков и сотрудник КГБ по имени Леня. Мы его так и прозвали полковник Леня. Кэгэбэшники любили представляться различными вымышленными именами. Но это имя было настоящим. Саша на долгое время сдружился с Леней, которого в настоящее время к сожалению нет в живых. А мне было дано указание, взять двух сотрудников спецназа и выехать в Брест, где ожидать основную группу. Что мы и сделали. Группу спецназа возглавил Андрей Неретин. За несколько часов до прибытия варшавского поезда, мы прибыли в пограничный город Брест. Стояла летняя жара. У нас была возможность погулять по пешеходной части города-героя. Ничто не предвещало развала огромной страны. Все было мирно и тихо. Люди в кафе пили прохладительные напитки и ели мороженное. Никаких акций протеста в Белоруссии не наблюдалось. А на дворе был конец июля девяносто первого года. Наконец наши ребята прибыли на варшавском поезде. Они выполнили задачу, получили в банке необходимую сумму денег. Наша задача, была спокойно их сопроводить до Москвы. При встрече, они нам с радостью похвастались покупками. Это была столь дефицитная радиотехника. Это сейчас она стоит копейки, а тогда это был недоступный товар. Но Польша уже встала на рельсы нового экономического развития и этого добра там было навалом. Хотя за год до этого, на прилавках магазинов был лишь один только уксус.
И вот мы возвращаемся в Москву. По дороге, мы много общались. Настрой был очень оптимистический. Полковник Леня, постоянно находился в состоянии легкого подпития, умничал, поучал. Как будто всю жизнь ловил бандитов и вымогателей. Чувствуя на себя печать «старшего брата», стал давать наставления нашим спецам, как себя вести в случае неожиданного нападения бандитов на поезд. Андрей Неретин отвел меня в сторону и немногословно объяснил, что если этот «крендель» не перестанет нести всякую чепуху, то получит по ушам. Но, слава Богу, мы спокойно добрались до столицы, выполнив свою задачу. Да и по ушам не пришлось никому бить.
Буквально через день или два после нашего приезда состоялся контакт потерпевшей стороны со злодеями. Было определено место передачи денег и освобождение похищенного Изюмова. Настал решающий момент. Район передачи денег был переполнен оперативными сотрудниками. Но в самый ответственный момент, все сорвалось, и передача денег не состоялась. Благо, что оперативникам МУР-а удалось на месте вычислить нескольких парней, которые дефилировали в обозначенном месте. Их быстренько задержали и доставили на Петровку. Но вот беда, они молчали как «пионеры герои». Собственно операция находилась под угрозой срыва. И неизвестно, чтобы произошло в дальнейшем с многострадальным Изюмовым. Многие высокие руководители в ответственный момент покинули здание главного управления. Все повисло на плечах несчастного Комарова. Оперативники в этот момент опрашивали задержанных. Отступать было некуда. На кону была жизнь заложника. Мой напарник Леша Дарков, взялся за опрос одного из задержанных. И надо сказать его потуги через пару часов дали положительный результат. Чистосердечное признание было на столе начальника МУР-а Егорова Анатолия Николаевича. А в этот момент, сработали технические средства. Была получена информация об адресе, в котором мог находиться Изюмов. Был срочно организован выезд группы захвата. Спецназ с оперативниками проникли в квартиру и, слава Всевышнему, там оказался связанный Изюмов. Операция увенчалась успехом. Время было пять часов утра. Комаров дал команду организовать праздничный стол в честь удачно проведенной операции и освобождении Изюмова.
Впереди был август девяносто первого года, который резко изменил нашу страну. А сейчас мы радовались этой победе, ничего не подозревая. Никто не думал, что следующий месяц изменит семидесяти трех летнюю историю советского государства. Государства, где мы родились. Где мы воспитывались. Хороши или плохи его принципы, судить следующим поколениям. Другой Родины, мы не знали, к счастью или к сожалению. Буквально через месяц, мы уже были гражданами суверенной России, хотя и продолжали носить советские паспорта еще несколько лет. Зато после крушения страны, многие суверенные республики или как сейчас называют государства, прежде всего, обзавелись паспортами. Кто мог подумать, что родные Украина и Белоруссия, где у каждого были родственники, окажутся заграницей. Я не говорю о других национальных окраинах, которые говорили на других языках. Это, наверное, было логично, как итог многих империй. Но Украина и Белоруссия, в это, наверное, не мог поверить самый душевно больной человек. Территория исторической России. На мой взгляд, конечно, заложено это было при Ленине, который умудрился разбить страну на республики, которым был законодательно предоставлен шанс на выход из Союза. Но при диктаторской власти КПСС, это было невозможным. Как КПСС рухнула, великий Союз рухнул, как великан на глиняных ногах.
Но жизнь продолжалась. В один из августовских дней, а конкретно девятнадцатого числа. Мы узнали по телевидению и радио, что в столицу введены войска, президент Горбачев отстранен от власти и вводится правление ГКЧП. Этот абсурд продолжался несколько дней, после чего и власть ГКЧП рухнула. Москва на несколько дней была отдана на разгул псевдодемократии. То есть той накипи, которая присутствует при любых революциях. Толпа, которая имеет одно желание по-бесчинствовать. Но коммунистам не стоит обижаться, в семнадцатом году было тоже самое, только с большими жертвами. Здесь, слава Богу, обошлось смертью двух юнцов, которые, наверное, не представляли вообще, что творится. Толпа пошла на Дзержинскую площадь, ныне Лубянку, опрокинула памятник «Железному Феликсу». И каким-то чудом не захватила здание КГБ, которое на тот момент пустовало. Наверное, все-таки на людях лежал семидесятилетний страх Лубянского ведомства. На следующее утро толпа дошла до Петровки и попыталась перелезть через ограду. Но в это время подоспели внутренние войска, которые взяли под охрану здание московской милиции. Подъехал заместитель министра внутренних дел России Дунаев, который сумел объяснить толпе, что действия ее не адекватны и люди здесь занимаются делом. Милиция в отличие от наших коллег не могла покинуть свой боевой пост, надо было охранять общественный порядок и раскрывать совершаемые преступления. Хотя надо сказать демократия захлестнула и правоохранительные органы, стали вводиться выборы руководителей. Что по большому счету является абсурдом. Так как в МВД и в армии есть устав, который должен беспрекословно исполняться. Но история повторяется, сначала в виде трагедии, а потом в виде фарса. Во время Великой войны 1914 года, большевики и эсеры, выбирали командиров. Чем это закончилось всем известно, солдаты побросали винтовки и сбежали с фронта, где занялись Гражданской войной. У нас в отделе также были выборы. Выбирали нового начальника. В результате демократических выборов, выбрали Рушайло. Никто тогда не думал, что это будет взлет новой политической личности. Через восемь лет Рушайло Владимир Борисович займет кресло Министра внутренних дел России.
Вот так закончился советский этап истории нашего огромного государства. После благополучного освобождения Изюмова, Александр Алексеевич Комаров собрался на пенсию. А побудило его к этому, предложение Гусинского, стать одним из руководителей службы безопастности кооператива «Мост». Через несколько лет, Саша стал главой безопастности всего холдинга «Мост», в который входила крупнейшая в стране медиа-группа и банковская система. Гусинский стал олигархом, одним из богатейших людей не только России,

Воспоминания сыщиков