Воспоминания

Записки о прошедшем времени. Ломов С.В. Часть 2

 Вот с такой проблемой мне пришлось столкнуться. Еще раз спасибо моему старшему товарищу, который в тяжелый момент протянул мне руку помощи. И вот мы познакомились с бароном. Кажется, его звали Михаем. Он оказался очень доброжелательным пожилым человеком. Не производил впечатления главаря воровского клана. Рассказал откровенно о цыганской жизни и ее быте. В общем все то, о чем я писал выше. Без преувеличений и ретуши. Напоследок обещал всяческое содействие в решении проблем и дал совет, если я поймаю цыганку или цыгана с поличным, высечь кнутом. Впоследствии я видел жестокость цыган к своим женщинам в виде физического насилия. Вернее в нашем понятии это жесткость, а с цыганской норма жизни. Никакая цивилизация и законность не тронула вековой жизненный уклад цыган. Уехав из Малоярославца, мы решили свои проблемы с удовлетворением претензий потерпевших по возврату похищенных средств. Надо отметить, что это было не совсем законно. Но с другой стороны как вы заметили, эту проблему было не решить. По крайне мере вернув потерпевшему похищенные деньги, можно было избавиться от жалоб, которые писались в МВД или в Главное управление о творящемся бардаке в центре Москвы напротив Кремля и здания КГБ с памятником Железному Феликсу.
 Но в один прекрасный момент, цыгане почувствовали, что милиция в моем лице к ним лояльна. Так по крайней они думали. И не на шутку разгулялись. Количество потерпевших от рук цыган стало расти. Не исключено, что они меня решили включить в свою коррумпированную схему, то есть разводить заявителей по размеру суммы ущерба и разницу класть себе в карман. Что естественно не подходило под мои юношеские моральные устои. А здесь еще пришел предел терпению, когда они обобрали югославскую студентку из МГУ. Звали ее Деяна Николич. У девушки с собой была американская валюта, которая была разрешена у югов к обороту, а у нас уголовно преследовалась. Я понял, что надо решать ситуацию кардинально, иначе все примет мягко говоря неприятные последствия. Я взял на свою душу определенный «грех», и напрямую доложил ситуацию Николаевскому. Нашел благовидный предлог для доклада, и рассказал высокому руководителю все как есть. Попросил его помощи. Вячеслав Сергеевич с пониманием отнесся к этой ситуации, видя, что не только с потерпевшей надо решать вопрос, но и со мной. К тому моменту, Николаевский, знал о пресловутом проценте раскрываемости и проблеме «висяков». Но даже он, не смотря, что за ним стояла скала в виде КГБ, не мог решить этой проблемы. Видно в нашем государстве, настолько пропитанном ложью, было это выгодно. Да об скале в виде КГБ, как оказалось впоследствии, эта скала оказалась совсем не скалой. Но об этом позже.
 Николаевский, придумал одну хитрость. Мне он предложил вернуться в контору и ждать информации и указаний от непосредственного руководства. Буквально через день меня вызвал Валера Королев и сказал, что Николаевскому позвонили напрямую из МИДа и поинтересовались на счет некой гражданки Югославии Николич, которую обобрали цыгане. После чего материал был удачно официально зарегистрирован. Что мне и надо было, да простит меня Валера. После регистрации заявления, я подсобрал проверочный материал, при содействии коллег провел ряд оперативных мероприятий по установлению и задержанию злоумышленниц. К тому времени слава Богу, я уже подкрепил свои оперативные позиции на участке. И это было делом техники. Мне и со следователем повезло. Выделили молодого следователя, выпускника юридического факультета МГУ Иру Василенко. Почему повезло, да потому что опытные следователи с таким материалом предпочитали не связываться. Фигуранты цыгане, выше перечисленные трудности и туманная перспектива передачи дела в суд. На тот момент, я подумал, жалко что нет Васильева. Но Ирина не чувствовала на себе пут следственного опыта и делала все тупо по закону, как учили. В результате дело было направлено в суд и злоумышленницы предстали перед законом. Это было первое дело по цыганкам мошенницам. Какое-то время они перестали посещать участок. И я смог переключиться на другие дела. С моей заявительницей сербкой по национальности Деяной, мы остались добрыми друзьями. Она оказалась удивительным человеком. В МГУ училась на филолога. Великолепно знала русскую и мировую классическую литературу. Уже в то время, а ей было немногим за 20 лет, увлекалась духовной и классической музыкой. Через 5 лет, в 1990 году, мы встретились с ней в Белграде. Я приехал в Югославию в составе делегации сотрудников МУРа. Деяна уже работала в журналистике, собиралась замуж. Она пригласила меня и моих коллег домой. Познакомила с родителями. Очень приятными и образованными людьми. Деяна произвела хорошее впечатление на моих коллег своей образованностью и эрудицией. Она всегда восторгалась нашей профессией. В ее глазах мы были мужественными, безкомпромисными людьми, восстанавливающими справедливость, этакими рыцарями без страха и упрека. К тому же она была романтической натурой и просто красивой девушкой. Мы пригласили ее на ужин к себя в отель. Мне запомнился один эпизод. За столом сидели, заместитель начальника МУРа Юрий Григорьевич Федосеев и сотрудники нашего «бандитского» отдела Витя Государев и Миша Сунцов. Впоследствии они оба стали заместителями начальника Главного управления по борьбе с организованной преступности. На Мишке висел весь Северный Кавказ во время второй Чеченской войны. А Витя был представлен к высокой награде за раскрытие резонансного преступления, связанного с кражей скрипки Страдивари. Возник диспут по поводу русской литературы и Деяна задала вопрос Федосееву, кого из русских поэтов он больше всего любит. Юрий Григорьевич ответил, что больше всего он любит Бунина. После чего он наизусть прочитал несколько четверостиший. Деяна шепотом сказала мне, какой у нас образованный шеф. Юрий Григорьевич действительно был культурным и образованным человеком. Внешне он был похож на офицера старой русской армии. У него была правильная русская речь. Как позже я узнал, Федосеев не только изучал литературу, но и занимался писательским трудом. Одна из его известных книг «Записки начальника МУРа».
На прощание Деяна, мне грустно сказала, что вероятно в Югославии скоро начнется война. На тот момент, я не мог поверить. Мы приехали из перестроечно-кризисной страны в процветающее государство, сказочно красивое, сытое, с частной собственностью. В Белграде повсеместно продавались клубника, киви, бананы и ананасы. Какое-то неимоверное изобилие продуктов. И так было не-только в Белграде, и в захолустной боснийской деревушке. Поражали своей неземной красотой Дубровник и Мостар, сказочная Адриатика. По улицам югославских городов ходили модно одетые люди. Кто жил в конце 80ых, начале 90ых меня поймет. Слова Деяны оказались пророческими, через несколько лет цветущая страна развалилась как карточный домик, разбившись, как и СССР на несколько суверенных государств, перенеся страшнейшую гражданскую войну, свидетелем последствий которой я стал сам. Но об этом в дальнейшем повествовании.
А Деяну я пытался несколько раз искать, через сербских знакомых. Где она сейчас? Дай Бог, жива и здорова. Наверное у нее уже взрослые дети и не один. Такой человек, как она не должна бесследно пропасть. Обязательно постараюсь найти ее, если получится.
И вы не поверите, я ее нашел. Находясь в паломничестве на Святой Горе Афон, в сентябре 2012 года, я посетил сербский монастырь Хиландар, где познакомился с монахом Никанором. Никанор в монастыре заведовал винным погребом. Там мы с ним и познакомились. Познакомил нас русский монах Серафим, являющийся насельником этого монастыря. Никанор был родом из Боснии, во время войны в Югославии сражался за Сербию вместе с генералом Радко Младичем, которого сейчас судит всемирная либеральная общественность в международном трибунале. Судят за то что не дал окончательно убить братьев сербов. За то что сербы как и русские всегда всем помогали не требую за это благодарности. В погребе у монаха висели фотографии погибших друзей, среди которых были русские казаки. Поразило черное знамя с черепом и костями, которое для нас православных христиан обозначает «Родина или смерть». Такое знамя и надпись на шевронах носили русские патриоты Добровольческой армии во время Гражданской войны. Никанор поразил своей человеческой добротой и необыкновенно проницательным взглядом. Выпив несколько чарок доброго вина, я вспомнил про свою старую знакомую Деяну и попросил Никанора разыскать ее. Никанор все записал и уже на утренней службе подошел ко мне и сказал, что он уже добыл информацию. Я сначала его не узнал, он был в черном величественном клобуке православного монаха ортодокса. После трапезы, Серафим пригласил меня, в уже известный винный погреб, где меня ждал Никанор. Монах рассказал, что Деяна жива здорова и живет в Белграде и передал ее домашний телефон. Возвращаясь со Святой Горы, мы на один день остановились в греческом городке Уранополис. Мне позвонил Никанор, который был уже в Белграде и сказал, что Деяна ждет звонка. Я набрал ее номер и спустя двадцать два года услышал ее голос. Деяна говорила на чистейшем русском языке. Она сообщила мне, что стала известным поэтом в Сербии. В настоящее время выпущены четыре книги ее стихов. Муж ее Сретен, известный сербский писатель вынужден из-за сложившейся политической ситуации жить в Вене. Как рассказала мне Деяна, Сретен был назначен на высокий пост директора национальной библиотеки. В Сербии, после эпохи Милошевича, началась борьба за демократию. И кто-то из доброжелателей написал на ее мужа, что он является врагом демократической Сербии. Якобы Сретен подписал какую-то петицию против властей. На самом деле ничего он не подписывал, и даже не был членом никакой партии, была фальсификация, после чего он был снят с должности. Видно кому-то нужна была его должность из малограмотной прогрессивной общественности. Все это нам хорошо знакомо. Подлость и ложь не имеет национальной окраски. Деяна сказала, что Сретен имеет большую международную известность, и поэтому ему платят хорошую стипендию. У них есть сын по имени Лев, которому пятнадцать лет. Назвали его в честь русского дедушки Льва Шестоперова, полковника Добровольческой армии, который с Врангелем был вынужден покинуть Россию и обосноваться в братской православной Сербии. Вот такое продолжение. Но это увы наверное совсем другая история. Трагическая история о наших соотечественниках, вынужденных из-за братоубийственной войны покинуть Родину. Среди них оказался и легендарный русский сыщик, начальник Российской сыскной полиции Аркадий Кошко, проведший свои последние годы жизни в Париже. Умерший в бедности и безвестности, похороненный на простом социальном кладбище. Из-за патриотических чувств и долга отказавшийся служить в Скотланд Ярд. А ведь у этого человека, на домашних обедах пел сам великий Шаляпин. Вот каких людей теряла Россия, а некоторые рыдают сейчас, мол нет патриотизма из-за того что памятник Дзержинскому снесли. Кто был сей Дзержинский по сравнению с теми личностями? Но повторяю это совсем другая история, к которой я также попытаюсь вернуться.
Возвращаясь к Николаевскому. Дальнейшая судьба его сложилась трагически. Отработав в МВД пять лет, он вернулся в ряды КГБ. В начале двухтысячных мы встретились с ним в охранном холдинге «Амулет». Вячеслав Сергеевич вышел на пенсию и работал одним из начальников информационного подразделения «Амулета». Одним из руководителей этой структуры был его бывший подчиненный и мой товарищ Толя Щербаков. Когда я пришел в Бауманский район, Толя уже был заместителем начальника 29 отделения милиции по уголовному розыску. Его авторитет среди сыщиков был непререкаем. Любили его за справедливость и уважительное отношение к своим операм. Знали, что никогда не подставит. За период своей работы в Бауманском районе, Толик сколотил по- настоящему дружный и боеспособный коллектив. Как я отметил, ребят он не любил подставлять, в связи с этим статистика его подразделения была всегда мягко говоря хреновенькая . Если кому не понятно, поясняю. В 29ой конторе регистрировались практически все преступления. Щербаков естественно получал за это по шапке и склонялся на всех оперативных совещаниях за низкий процент раскрываемости. Но, тем не менее, он пользовался авторитетом и уважением у Николаевского. Уже тогда я заметил, что Николаевский уважает Щербакова за профессионализм, трудолюбие и полное отсутствие очковтирательства. Через несколько лет проделанная работа, дала свои плоды. 29ое отделение опередило всех в районе по раскрываемости. Должность заместителя начальника по угрозыску всегда считалась в милицейских кругах расстрельной. Риск практически каждый день. Не знаешь, что с тобой случится. Если заместитель по угрозыску прорабатывал в подразделении 5 лет, это считалась подвигом. Не избег этой участи и Щербаков. В 1988 году он попал в какую-то ситуацию, подробности которой я не помню. Суть такова, что ему грозило увольнение с должности или не полное служебное соответствие. Николаевский сумел в договориться с Алексеем Прохоровичем Бугаевым, заместителем начальника ГУВД города, о переводе Щербакова в МУР, на должность старшего оперуполномоченного отдела по борьбе с организованной преступностью. Таким образом, сохранил для милиции хорошего сотрудника. Не постеснялся разобраться в ситуации и включить свои КГБешные связи. Бугаев также был выходцем из этой конторы. Его за глаза называли «Белым пуделем», за пышную седую шевелюру. Но о нем я расскажу позже.
Толя Щербаков, я думаю, никогда не забыл то доброе, что сделал для него Николаевский и когда пришел момент, добром оплатил за это. А случилось вот что. Сам Николаевский рассказал мне эту историю. Вернувшись в КГБ, он стал работать в центральном аппарате. Ему было вменено оперативное сопровождение нелегальных поставок оружия африканским странам. На дворе стоял август 1991 года, наша страна, как и Югославия начинала разваливаться по частям. И одни из новых руководителей решили сделать из этой ситуации сенсацию. То есть выявить негодяев, нелегально продающих оружие преступным режимам. В качестве «козла отпущения» оказался Николаевский, сопровождавший «преступный» груз . При посадке самолета на дозаправку в одном из южных российских городов , он был задержан с поличным и арестован. Семь лет он находился под следствием. В конце - концов его судьба не без участия друзей и Щербакова была решена. Здоровье нашего шефа было подорвано. Когда мы встретились, я едва узнал его. Так он похудел и осунулся. Толику он был бескрайне благодарен. В последнее время правда стал выпивать больше, что за ним раньше не наблюдалось. Невзгоды и напряжение сказалось на здоровье Вячеслава Сергеевича. В 2005 или 2006 году он умер. Было ему едва за шестьдесят. Хоронили его в форме полковника КГБ. Только ни одного чекиста не было. Одни менты. Земля ему пухом и храни господь его душу.
Да чтобы окончательно закончить рассказ о Николаевском, без всякого пафоса, по- человечески. На поминках, все естественно говорили хорошие слова. Дали слово и мне. Я рассказал об эпизодах совместной работы, заметил, что Вячеслав Сергеевич чисто внешне производил впечатление такого несгибаемого чекиста, буквально, сошедшего со страниц романа Юлиана Семенова. Когда мы уже расходились, ко мне подошла его супруга, весьма миловидная и приятная женщина. Она поблагодарила меня за теплые слова и сказала, что это был обманчивый образ. Ее Слава был очень тихий и скромный человек. В КГБ он занимался сопровождением делегаций, которые приезжали в нашу страну или выезжали за рубеж. Когда его направили на работу в милицию, он после первого дня работы был ошарашен сложностью и опасностью работы в угрозыске. О чем естественно делился со своей супругой. Работая в милиции, он ломал себя. Из разговора с супругой, я понял, что Николаевский мало того, что был прекрасным человеком и профессионалом на службе, это был прекрасный любящий и любимый свой семьей отец. У него осталось две дочери. Я думаю, что Толя Щербаков не теряет с ними связи.
Вот так закончился первый год моей оперативной работы. В сентябре девяносто четвертого года, я пошел в первый в своей жизни рабочий отпуск. Мы решили с Лешкой Христофоровым и со своими женами, поехать в Пицунду. Через моего доброго знакомого Юрия Михайловича Ильина, работавшего в Академии наук СССР, приобрели путевки на дачу, которую арендовал Институт Африки. Сели на поезд Москва-Адлер и солнечным днем прибыли в Пицунду. После тяжелого лета, было приятно окунуться в теплую прозрачную морскую воду и дышать воздухом реликтовой сосновой рощи. Дача конечно больше напоминала заштатную хибару. Комнаты были разделены фанерными перегородками, как в общежитии имени Бертольда Шварца, в романе Ильфа Петрова «Двенадцать стульев». Но были молоды и ничего этого не замечали. Каждый день хозяйка дачи снабжала нас виноградным вином «Изабелла» и крепкой чачей. Так что время мы по -напрасну не теряли. В последующем мне приходилось побывать во многих городах нашей страны и в разных странах. Но тот отдых мне запомнился на всю жизнь.
Возвращаясь к своим молодым годам, проведенным в угрозыске, хотелось еще вспомнить о своих коллегах, молодых людях, судьбы которых также сложились по-разному. Пишу я эти страницы в канун своего пятидесятилетия. За прожитую жизнь накопилось много интересного, о чем хотелось написать. Всегда витали мысли. Нужен был какой-нибудь толчек. Коллега мой по службе и друг Леша Дарков, сообщил, что он пописывает статьи на нашем сайте «Ветеран-Честь». Описывает наши «героические деяния». Леша порекомендовал мне написать какой-нибудь эпизод из нашей работы. Я открыл компьютер, подумал и решил немного-немало написать книгу. Хотя это громко сказано. Создать что-то похожее на публицистику или мемуары. Напрячь свою память. Постараться написать так, чтобы интересно было читателю, случайно, зашедшему на сайт. А не только узкопрофессиональному кругу. Опять - таки сложно быть объективным. У каждого свои субъективные взгляды на произошедшие события. По ходу повествования, я буду рассказывать о многих интересных людях, с которыми столкнула меня судьба. Среди них известные спортсмены, милиционеры, чекисты, актеры, журналисты, бизнесмены, бандиты и преступные авторитеты с «ворами в законе».                                                                                                   
К середине восьмидесятых годов, у нас подобрался в отделении милиции очень добротный коллектив уголовного розыска. На смену старослужащим пришли молодые сотрудники. Средний возраст был лет двадцать пять. Но в отличии от современной молодежи, это были ребята, которые имели жизненный опыт. Закончившие ВУЗы, послужившие в армии, повоевавшие в Афганистане, сделавшие спортивную карьеру, имеющие семьи и детей. Вполне созревшие люди. Каждого можно охарактеризовать, как личность и выделить. Но выделить я хочу двух парней. Серегу Насонова и Сурена Петросяна. Эти ребята пришли в угрозыск с гражданки. Серега закончил институт физкультуры, был известным ватерполистом, мастером спорта международного класса, чемпионом Европы, играл в команде высшей союзной лиге, «Москвиче». После окончания недолгой спортивной карьеры, пришел в угрозыск. Сергей был материально обеспечен, объездил всю Европу. Сурен Петросян был сыном большого начальника Министерства газовой и нефтяной промышленности, ныне «Газпрома». Жил не один год за границей. После работал инструктором райкома ВЛКСМ. Впереди перспектива большой карьеры. У Сурена, от его древних предков досталась фамилия и имя. Внешне это был типичный московский студент, чем то похожий на артиста Харатьяна. Сурен, также, как и Сергей, добровольно пришел работать в милицию. У обоих был высокий порог справедливости. Как тогда говорили, что пришли работать по зову сердца. Я с удовольствием вспоминаю те времена. Работали мы даже не за зарплату. Было какой-то порыв, желание навести справедливость. На это мы не жалели личного времени. Патрулировали улицы ночами, вылавливая воришек, специализирующихся на кражах комплектующих с автомашин. Было время автомобильного дефицита и автотранспорт ночами трещал по швам. Не было ни одной ночи, чтобы с какой-то машины не сняли колеса, лобовые стекла, зеркала. В основном воровали с «жЖигулей», которые считались самой дефицитной автомашиной. В начале повествования я заострял внимание на том, что все старые опера злоупотребляли алкоголем. У нас молодой поросли тяга к алкоголю полностью отсутствовала. Даже начальник отделения Иван Петрович Кузнецов, ныне покойный, удивлялся нашей энергии. Он привык работать по старинке, в отношениях не стеснялся матерных слов. У него это была норма. Петрович был простой липецкий мужик. Бывший участковый, выбившийся в начальники в период очередной совковой компании по борьбе с преступностью, которая декларировала не пресечение и раскрытие преступлений, а их профилактику. Понятно, что профилактика вещь неотъемлемая и очень нужная. Лучше преступления профилактировать, предупреждать, чем допускать и заниматься их раскрытием. У нас в стране всегда любили кидаться из одной крайности в другую. Петрович мало чего мыслил в оперативной работе, кроме этого человек он был крайне осторожный. Его основной принцип был, лишь бы не подставится самому. Всякое новаторство он воспринимал в штыки . Подписывать какие-либо материалы у него, была сущая пытка. Мы естественно шли в отношениях на различные уловки, чтобы достичь результата. На досуге мы только и говорили о том, когда этот старый пень уйдет на пенсию. К сожалению, на практике в жизни оказывалось совсем по-другому, обычно каждый последующий начальник оказывался хуже своего предшественника. И когда Петрович ушел на пенсию и пришел новый назначенец, его всегда вспоминали добрым словом.
К сожалению, очень трагически закончилась жизнь Сурена. Его отец, очень неоднозначно мягко говоря, относился к увлечению сына. Сурен даже вынужден был под его нажимом уйти из милиции. Папа пристроил его куда-то в перспективную фирму на хорошие деньги. Уже во всю шла горбачевская перестройка, развивался бизнес. Но видно было, что это не удел Сурена. И он вернулся на службу в уголовный розыск, в родной Бауманский район. Ослушался отца. Я его долго не видел, по причине перехода на службу в МУР. Несколько лет тому назад мне сообщили о трагической смерти Сурена. Он уехал в командировку на Украину, где покончил жизнь самоубийством. Что подтолкнуло его к этому, можно только догадываться. Начальник розыска района Миши Архипов рассказывал, что отец Сурена во всем обвинял на похоронах сослуживцев и саму службу. Отец так и не сумел смириться с выбором сына. Вероятно, это и привело к трагическим последствиям. Обвинять сослуживцев невозможно по той причине, что Сурен был всеобщим любимцем. На работе и в жизни человек абсолютно безконфликтный и очень ронимый. Могила его находится рядом с могилой Николаевского.
Серега Насонов не один год проработал в 46 отделении. Затем перевелся в МУР. Очень хороший человек и оперативник. Нас с ним роднила спортивная юность. Мы оба были выпускниками спортивных интернатов. А что такое быть учащимся спортивного интерната. Это значит, что с 15 лет мы жили в отрыве от родителей самостоятельной жизнью. Я так посчитал, что в 14 лет я практически ушел из родительского дома. Сережка был классным ватерполистом. За время работы, он неоднократно забирал меня с собой в бассейн АЗЛК, где тренировалась команда «Москвич». Чьи ворота, защищал чемпион Олимпийских игр в Москве, Евгений Шаронов. Серега был хороший семьянин. Но, в его жизни произошла трагедия. Уже работая в МУРе, он попал в тяжелейшую автомобильную аварию, в Таганском туннеле, в результате чего в настоящее время вынужден передвигаться на инвалидной коляске.
Работал у нас в 46 отделении еще один замечательный человек. Звали его Гена Черкашин. Он был выпускник Московской средней школы милиции. Замечательная была школа, готовила хороших оперативников и участковых. С великолепной криминалистической базой. Много оттуда добротных милиционеров вышло. Со многими, я учился в Академии МВД СССР, на заочном факультете. Это сейчас все больше университеты, а тогда было старое доброе название школа милиции. Просто и ясно. Гена был у нас детским работником. Была такая должность старший оперуполномоченный угрозыска по делам несовершеннолетних. Обычно такой сотрудник работал в паре с инспектором ИДН. ИДН – инспекция по делам несовершеннолетних. Генка был совершенно скромный парень. Но меня поражало, как легко он находил общий язык с малолетками. Так в простонародье называли несовершеннолетних. Каждый день, занимаясь рутинной работой, он раскрывал кражи детских колясок, велосипедов. Проработал он в отделении лет восемь, после чего ушел в МУР, в отдел аналогичной направленности. Я думаю, многие родители и их дети были благодарны Гене, за то, что он оградил их от тюрьмы. В МУРе на этом направлении, ему пришлось уже столкнуться с другим видом преступности. Малолетки стали к тому времени группироваться в преступные сообщества и банды. Появились «Казанские», «Люберецкие» и другие подобные группировки, которые промышляли далеко не безобидными кражами. Но об этом дальше.
Возвращаясь к работе в 46 отделении, хочется вспомнить еще о многом. Практически там произошло мое взросление. Было много хорошего и плохого. С позиции нынешнего времени то, что казалось плохим, кажется безобидным и хорошим.
Вспоминая условия работы и отсутствие элементарных вещей, хочу заметить, что приходилось брать на себя функции хозяйственника. То есть, добывать на обслуживаемой территории, начиная с канцелярских принадлежностей до мебели. В настоящее время по-моему мало чего изменилось, несмотря на то, что прошло двадцать лет. Раз в неделю, а иногда и чаще мы дежурили в оперативной дежурной группе. Огнестрельное оружие по тогдашним приказам нам выдавалось только на такие дежурства. Других спецсредств, включая наручников, не выдавалось. А на дежурствах, приходилось сталкиваться с разными нестандартными ситуациями. То пьяница на тебя с топором бросится, то хулиган при доставлении в дежурную часть, сопротивление окажет. В отсутствие наручников, задержанных, иногда приходилось связывать простым ремнем. Надо сказать, что стрелковой подготовке особой у нас не было. Говорили, что главное оружие опера авторучка. Но в жизни все оказывалось по-другому. Да и физкультура с боевой подготовкой в милиции практически отсутствовала как система. Это только в кино показывали, что все милиционеры владеют самбо. На поверку все оказывалось наоборот и напоминала какую-то кустарщину. Не сказать, что спортивной подготовки не было совсем. Она была. Но как-то формально. Была даже должность инспектора по боевой и физической подготовке. В отделении узнав, что я являюсь отставным спортсменом, сразу-же вменили мне в обязанность учавствовать во всех спортивных мероприятиях без разбора. Так я отбегал пять лет эстафеты по Садовому кольцу. Участвовал во всех лыжных, гиревых, футбольных, волейбольных соревнованиях, включая конкурсы профессионального мастерства. В каждом милицейском подразделении был свой штатный спортсмен. Практически на все соревнования выставляли профессиональных спортсменов динамовцев, которые милицейской работы не знали. В простонародье это называлось подставами. Вместо того, чтобы системно обучать сотрудников боевой и физической подготовке, практиковалась система очковтирательства. Надо заметить, что эта система присутствовала во всей нашей тогдашней советской жизни. Никто не задумывался, что от боевой и физической зависит жизнь сотрудников милиции. Позже в лихие девяностые годы это подтвердилось. Трудно было объяснить людям, потерпевших от преступников, которые насмотревшись таких советских киношедевров как «Ко мне Мухтар», что у нас нет служебно-розыскных собак и к криминалистов с соответствующей техникой. Вернее все это было, но на знаменитой Петровке. Применялось исключительно на серьезных преступлениях. К ним в тот момент относились убийства и квартирные кражи. Которые регистрировались без всякой проволочки. Остановлюсь на огнестрельном оружии. Мы были оснащены пистолетами Макарова. Еще тогда ходили споры, насколько пригодно это оружие в милицейской службе. На учебных стрельбах, инструктор по стрельбе обычно нам советовал метится в пятерку, тогда попадешь в десятку. Этот пистолет дожил до нашего времени, вместе с кожаной кабурой, образца 1937 года. По своему долголетию пистолет Макарова оказался выше всенародно любимых «Жигулей». Мы, молодые в те годы обсуждали весь этот абсурд. Спрашивали у старших, до какого времени все это будет твориться. Начальство обычно объясняло, что временные трудности, денег нет, страна находится во вражеском окружении. Правда, не понятно почему до сих пор склады забиты этим диковинным оружием. Как таковой милицейской промышленности, производящей милицейскую форму, снаряжение и все остальное не существовало. Вернее существовало, но по-своему, по-советски. Обмундирование было четко идентично армейскому, тяжелые неподъемные шинели, хромовые сапоги, слава богу без портянок. Все ужасно неудобное. Производилось все это добро часто на подведомственных фабриках, где трудились осужденные. Рассказывали веселые рассказы, как при задержании правонарушителей, милиционер, чтобы догнать того сбрасывал с себя зимний тулуп и валенки. А уж автотранспорт и говорить нечего. Патрульные машины дышали на ладан. Заводить их иногда с толкача приходилось.
Но вот наступил 1985 год. Страну после смерти Андропова и Черненко, возглавил Горбачев. В государстве была объявлена перестройка. Что это такое никто не знал. Но, было объявлено, что жили мы все время не правильно. Какой области не коснись везде ж… На самом деле, страна нуждалась в переменах. И это было понятно всем. Мы стояли на грани больших изменений в нашей жизни. Сейчас, по- прошествии времени все кому не лень ругают Горбачева. Как только его не называют и агентом империализма и предателем. Если он относится к данной категории лиц, спрашивается, куда смотрел наш великий КГБ. Мол мышь не пролетит, а здесь целый генеральный секретарь ЦК. Прямо какой-то абсурд. На самом деле по моему субъективному мнению, уважаемый Михаил Сергеевич и сам не знал, как проводить реформы в абсолютно закрытой от внешнего мира стране. В которой, даже съездить в Болгарию было проблемой. Я уж не буду развивать продуктовую и квартирную тему. Живя в Москве мы хоть имели возможность приобрести какие-то продукты. А весь Союз сидел на карточной системе. В центре Москвы, в старинных доходных домах, располагался коммунальный сектор. В некоторых коридорах жило до 20 семей. Еще раз повторю эта Москва, а что творилось в провинции. Вся Ярославская область была забита уголовными зонами. А это не крайний север. Сто восемьдесят километров от Москвы.
 По поводу предательства мне рассказал интересную историю бывший начальник охраны члена Политбюро ЦК КПСС, ныне покойного Александра Яковлева, полковник и сотрудник 9 управления КГБ СССР Смирнов Александр Ефимович. Смирнов работал с Яковлевым все последние года. За время совместной работы они стали достаточно близкими людьми. Как всем известно, Яковлев считался идеологом перестройки советского общества. Его естественно в первое время боготворили, как и Горбачева. У нас в стране всегда любили создавать кумиров, нарушая к слову вторую заповедь Христа. Но как дело стало стопориться, сразу же начали всех собак валить. Что мол Яковлева завербовали американцы, когда он еще послом СССР в Канаде был. А послом он был без малого одиннадцать лет. За это время можно было все посольство завербовать, вплоть до последней уборщицы. Тогда хочется спросить, что делали доблестные дзержинцы, которыми было напичкано все посольство. Их наверное тоже завербовали или они сигнализировали, а их никто не слышал. Прямо Рихарды Зорге какие-то, но в большем количестве. Странно, что такой руководитель, как Юрий Владимирович Андропов не мог услышать. Про Щелокова услышал, а про Яковлева нет. Все понятно, Яковлев работал за границей, вариант вербовки теоретически возможен. Но Горбачев, дальше Ставропольского края не выезжал. Да уважаемый ветеран Смирнов мог прозевать, так как в Канаде с Яковлевым, он не работал. Значит Горбачева и Яковлева завербовали на встрече с Президентом США Рейганом на Мальте в 1989 году. Встреча была на военном корабле, прямо в море. Если это случилось, то браво американским спецлужбам. Единственный нюанс, что Смирнов присутствовал на этой встрече. Он с другими сотрудниками КГБ, которых было мягко говоря не один десяток, а то и сотен человек, обеспечивали встречу лидеров двух великих держав. Куда они смотрели? Наверное на красивых девушек загоравших на пляже. Незадача, время года было не то, да и шторм стоял на море. Ладно не буду увлекаться суворовщиной. Смирнов рассказал мне, что Яковлев в сердцах пожаловался ему, что знает, что муссируется информация, что он предатель и еврей. Разговор этот происходил на Родине Яковлева, в глухой русской деревушке, что находится в Ярославской области. Также было все известно, что этот русский простой мужик, будучи еще мальчишкой ушел добровольцем на фронт и всю Великую Отечественную войну провоевал в морской пехоте. Не один раз был ранен. Еще раз повторяю, провоевал простым солдатом, не политруком каким-то, о которых в дальнейшем анекдоты сочиняли, что Большая Земля крутится вокруг Малой. В общем товарищ Крючков, будучи в то время председателем КГБ СССР, решил устранить идеолога «Перестройки». Вместе с ним решили убрать и Смирнова. Организовали тотальную слежку. Докопались до мелочей. Мол, отоваривался в спецраспределителе. Смирнов сознался, да отоваривался, купил три пары импортных носков, надо же в чем-то в командировку ездить, чтобы перед иностранцами лицом в грязь не ударить. В общем наелся Александр Ефимович за эти годы с полна. В девяносто первом, во время путча ждал ареста. Ведь Крючков стал одним из лидеров ГКЧП. К слову, Крючков никогда не был профессиональным чекистом. Это был типичный выходец из партийной элиты. ГКЧП, как известно безславно рухнуло через три дня после начала путча, не став советской хунтой. Все ее члены, включая Крючкова были арестованы. Смирнову позвонил начальник охраны Ельцина, Коржаков и предложил сотрудничество. Александр Ефимович мягко отказался, сказав, что устал от этих безумных игр.
Воспоминания сыщиков