Воспоминания

Записки о прошедшем времени. Ломов С.В. Часть 4

В процессе оперативной разработки, был собран доказательный материал на Нохаева и его сообщников. С нами активно сотрудничали сотрудники КГБ, предоставляя свои мощные технические возможности, которых у милиции в то время по понятным причинам не было. В конце 80-ых, начале 90-ых, КГБ многих своих сотрудников задействовал в помощь милиции в борьбе с организованной преступностью. И помощь эта была своевременна. Хотя справедливости ради надо отметить, что первая скрипка принадлежала нам как организаторам, то есть милиции. В отделе была заложена система, прежде чем осуществлять задержание преступника, необходимо возбудить уголовное дело и в его рамках собрать доказательства. Затем предъявить все собранные следственные материалы прокурору и получить санкцию на арест. Надо отметить, что мы работали также в тесном сотрудничестве с нашим следствием. Отдел тогда возглавлял Геннадий Лобанов. Работать с ним было приятно. Резкий, моторный. Никогда не находил причин для отказа в сотрудничестве. А наоборот искал возможности для достижения общего результата. Заместителем у него был Иван Алексеевич Глухов, нынешний начальник Главного следственного управления Москвы. В следственном отделе было собрано много талантливых следователей. Наверное, в то время, лучших в московском следствии. Если честно, то внутри нашего ведомства всегда непросто складывались отношения оперативных подразделений со следствием. Все эти преграды в службе по организованной преступности были устранены. У нас была единая цель, и мы ее успешно осуществляли. До сих пор с ностальгией вспоминаем это.
Получив санкцию на арест Нохаева, наша оперативная группа прибыла по месту его проживания. А жил он в центре, у здания Генерального штаба Министерства обороны, на улице Ленивка. Техника и наружное наблюдение, нам четко указало, что Нохаев находится в своей квартире. После нашего звонка, дверь нам открыла его супруга, грузинка по национальности Лаура. Она сказала, что муж ушел и дома его нет. Показав санкции на обыск и задержание Нохаева, мы прошли в квартиру. При внешнем осмотре квартиры, его не обнаружили. И только при повторном тщательном осмотре, мы обнаружили его в спальне, спрятавшимся под кроватью. Ребята из ОМСН, быстренько его оттуда достали. При этом Хожа, хищно ощетинился и попытался оказать небольшое сопротивление. Но после проведенных в рамках дозволенного силовых приемов, был скручен и доставлен на Петровку, где подвергся допросу. Вел он себя спокойно, но дерзко. Относясь к потерпевшему, как к существу низшего сорта. В конце- концов дело передали в суд. Нохаева осудили на какой-то приличный срок. Но с развалом СССР, буквально через год два, его защитники состряпали какой-то документ, и учитывая, царящий на тот момент бардак, решили вопрос о переводе осужденного Нохаева для дальнейшей отсидки в Чеченскую республику. Учитывая, что тогда уже в Чечне власть захватил генерал Дудаев, Нохаева сразу же отпустили на свободу. По оперативной информации он стал сначала полевым командиром и воевал в дальнейшем против российских войск, а затем перебрался в Англию и стал там эмиссаром Дудаева. Судьба его на настоящее время мне неизвестна. Тусуется наверное в Лондоне с Борисом Абрамовичем. Выдвинуто ли ему обвинение в связи с убийством Пола Хлебникова, я тоже не знаю. Самое интересное произошло потом, спустя много лет. Один мой коллега, рассказал о встрече с отставными сотрудниками КГБ, а конкретно спецподразделения «Альфа», которые рассказали, что активно учавствовали в мероприятиях по борьбе с организованной преступностью, в частности по задержанию Нохаева. Товарищ, который рассказывал про это, был награжден каким-то серьезным советским орденом за задержание и арест Нохаева. Я задал себе вопрос, где тогда был я и мои коллеги. Мне стало просто интересно. Я задал вопрос своему приятелю, ветерану МУРа Геннадию Дмитриевичу Торохову, который на тот момент работал в «чеченской» группе с Колей Степановым, как такое могло произойти. На что он ответил, что совместный план по изобличению Нохаева составлялся совместно с кэгэбэшниками и подписывал его чуть ли первый зампред. Поэтому, практически не учавствуя в операции, они понавешивали себя наград. Такая практика к сожалению существовала не только в КГБ, но и центральном аппарате МВД, когда существовала разнарядка, плюс подход к высшему руководству в подписании наградных документах. Стоило такому деятелю просто посидеть в оперативном штабе, тут же появлялась награда. А ребята, кровью и потом достигавшие положительного результата оставались с носом. Такая порочная практика сохранилась до настоящего времени. Насколько я знаю за свои оперативные достижения группа Степанова не получила ни одной государственной награды.
За время совместной работы с Николаем Арсентьевичем, это было не одно задержание чеченских уголовных лидеров. При проведении операции по задержанию Атлангиреева , по кличке Руслан Южнопортовый, мне было поручено осуществить задержание его ближайшего сподвижника Комарова, который был финансовым и экономическим мозгом Атлангиреева. Комаров был из профессорской семьи. Отец его был физик-атомщик из Обнинска. Этот город, находившийся в Калужской области, был известен на весь Союз атомной станцией и научно исследовательским институтом, занимавшимся проблемами ядерной энергетики. Сын его также занимался наукой. Но стране в то время уже были не нужны ученые. Поэтому, Комаров занял востребованную нишу и стал помогать зарабатывать деньги преступникам. Мы его спокойно задержали на МКАДе. Он ехал на шикарном по тем временам Мерседесе. При доставлении его на Петровку, вел себя спокойно, рассказывал о себе. Это был культурный человек, приятный собеседник. Никаких враждебных чувств к себе, он не вызывал. С ним была задержана его супруга, молодая приятная женщина. Такая же интелигентная как и ее муж. Скорее всего из профессорской среды. Она видно была шокирована этим и находилась в небольшой прострации, не понимая, что произошло. В ее глазах, муж был интелигентным, законопослушным человеком. По - человечески я ее понимал. Видя ее страдания, хотелось ее успокоить. Тем более у них недавно родился ребенок. Казалось радоваться жизни и радоваться. А здесь на тебе вот такая мягко сказать неприятность. Мне было поручено формально опросить супругу Комарова. В это время ко мне в кабинет зашел Степанов. Он был окрылен задержанием очередной чеченской группировки. И не раздумывая сходу сказал девушке, что ее муж будет очень долго сидеть в тюрьме. Зачем он это сказал, я так и не понял. С девушкой случилась истерика. Видно было невооруженным взглядом, что она очень далека от преступного мира. Что-то записывать уже не имело смысла. Девушку решили отпустить. Я проводил ее до КПП. Видя, что она находится в разобранном состоянии, предложил довести до дома. Она согласилась, за что меня поблагодарила. По дороге она долго говорила о Степанове и называла его жестоким человеком. О жестокости Коли я судить не могу. Я знал, что Колю самого судьба била так крепко. Кроме незаконной посадки в тюрьму, Коля перенес еще и смерть собственного сына. Но тогда в душе, я действительно считал, что Коля поступил жестоко. И вообще он на первый взгляд казался циником. Лишь через много лет, я понял, что это была маска. Колю незаслуженно рано отправили на пенсию. Он тяжело переживал этот момент. На пенсии он открыл охранно-консалтинговую фирму. Как-то на День милиции, он пригласил нас к себе в офис. И я увидел многих стариков-ветеранов, которые работали у него. Кому они были нужны в современном обществе. А Коля о них позаботился. 5 октября 2012 года на День МУР-а, как в Москве называют праздник сотрудника уголовного розыска, я встретил Николая Арсентьевича. Он сказал мне, что прочитал мое творчество и посетовал, что я зря его упомянул. Я извинился перед ним. Претензия была высказана очень мягко, по тону я даже понял, что Арсентьевичу понравилось. Но это уже мои ощущения. В душе, про себя я подумал, почему люди знают огромное количество негодяев, извращенцев, лиц, называющих непонятно по каким причинам себя звездами и не знают людей беззаветно отдающих свое физическое здоровье и жизнь во благо Отечества. Многие из этих людей прокляты и забыты по прихоти так называемой элиты современного общества.
У Степанова конечно характер был не сахарный. Но извините, пройти такой жизненный путь и оставаться добрым и пушистым очень трудно. В 1992 году Коля возглавил отдел по борьбе с этнической преступностью в составе вновь созданного управления по организованной преступности. Управление возглавил Рушайло Владимир Борисович. Коля прокомандавал до начала 1993 года и был отправлен господином Рушайло в отставку. Этот период, я работал под его началом. Наши отношения складывались достаточно непросто. Николай настолько был увлечен своей чеченской линией работы, что все другое, включая «воров в законе», а также «лидеров и авторитетов» уголовно-преступной среды, казались ему пустяком. Апофеозом его деятельности на должности начальника отдела, стало авизовое дело. На дворе был 1992 год. Экономика России, после крушения СССР, находилась в плачевном состоянии. Хоть Россия и признала себя правоприемницей СССР, кроме долговых обязательств ей ничего не досталось. Союзная казна, как ни странно оказалось пуста. Никто не мог сказать, куда делись деньги. Лишь спустя двадцать лет на телевидении была показана передача в виде журналистского расследования. Там были показаны документы ревизии Союзного бюджета и партийной кассы. Деньги бесследно исчезли. Каким-то образом были обнаружены архивные документы, которые не смогли уничтожить. В них излагалась суть операции, которую проводила партия в случае государственного краха. Операция проводилась совместно с КГБ или через КГБ. Огромные денежные суммы, принадлежащие народу, государству и рядовым партийцам переводились на счета доверенных лиц КГБ о чем писались расписки. В расписке указывалось, что по первому требованию деньги должны быть возвращены партии. Вывод напрашивался сам собой, вот откуда в России за короткий срок объявилась олигархия. Таким образом партийная и КГБэшная верхушка страховала себя мягко говоря от нищеты. Вот в таких условиях начало работать новое Российское правительство. Спустя много лет можно проклинать Ельцина, Гайдара. Рассказывать о преступной приватизации. Но где были эти критики. Они были рядом и должны нести такую же ответственность. Я четко помню начало девяностых. С прилавка исчезли продукты, одежды и товаров народного потребления попросту не было, деньги превратились в бумагу. Сбережения советских людей, находившихся , в сберегательных кассах просто обесценились. В этом тоже был виноват Гайдар. Но люди забывают, что родились мы в СССР, а жить предстояло в суверенной России. Новом государстве с новой конституцией и деньгами. Положение Гайдара, напоминало мое положение в 1984 году, когда, я молодой оперативник, оказался один на один со своими проблемами. Но у меня слава богу оказался помощник. У Гайдара и его не оказалось. Да и масштаб был другой. Это сейчас говорят, что не воспользовались услугами старых авторитетных специалистов. На самом деле, я думаю, что эта расстрельная должность никому на тот момент нужна не была. И несчастного вице-премьера просто бросили под танк. А потом еще и оклеветали, что мол страну разворовал. А воровать было уже нечего. Все разворовали до него, и закричали держи мол вора. Воровать то конечно было чего. Россия страна богатая. Оставались заводы, фабрики, шахты, железные дороги, электростанции. В конце-концев кое-как функционировала финансово-денежная система во главе с центробанком. Вот здесь и активизировался уголовно-преступный мир. Как известно эта среда обладает фантастической выживаемостью при любом экономической формации и даже в случае глубокого экономическог кризиса. При этой ситуации, в чем естественно моя частная субъективная оценка, Гайдар совершил смелое действие, на которое не решался ни Горбачев, ни Ельцин. Он отпустил цены и наполнил рынок товарами. Буквально за несколько месяцев, любой товар стал доступен. Вопрос был лишь в деньгах. Если сравнить с советской системой, при которой существовала система распределения и товар даже в лучшие времена, в 70-80-ые годы попросту отсутсвовал в магазинах. А мы каждую неделю довольствовались продуктовыми заказами. В которых был перечень необходимых продуктов питания. Плюс я мог зайти на обслуживаемой территории в магазин, к знакомой директрисе и приобрести по государственной стоимости мороженное мясо, колбасу и конфеты. Один раз даже произошел интересный случай. Я зашел в мясной магазин на Большом Черкасском переулке, где мне должны были оставить пару киллограммов мороженной говядины. Спустился в подсобку, и увидел там известного киноактера Леонида Каневского, исполнявшего одну из главных ролей оперативника Томина в известном сериале «Следствие ведут Знатоки». Я решил пошутить. Подошел к Канескому и резко представился сотрудником милиции. При этом сказал: «Стоять, майор Томин!». Каневский на это прореагировал удивительно спокойно, он же был всенародно любимый актер. Спокойно объяснил, мол молодой человек, голод не тетка и все хотят кушать. Раз в магазине на прилавках ничего нет, приходится прибегать к «блатным связям». Спустя тридцать лет, мы встретились с Каневским в театре на Малой Бронной, после спектакля «Ревизор», где от имени нашей ветеранской организации «Честь», вручили ему общественную награду, медаль «Ветеран Советской милиции. Чему он был черезвычайно рад и растроган. При вручении, мне хотелось ради шутки напомнить ему эпизод тридцатилетней давности, который он наверняка не помнил. Но видно было не место и не время, и я не стал повторять старую шутку, отложив на более позднее и удобное время.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                           
Возвращаясь к ситуации, которая сложилась в «лихие» 90-ые годы, надо вспомнить, что начинали работать различные государственные программы по приватизации и развития бизнеса в регионах. Специалистов не было и поэтому запускаемые программы из-за своего несовершенства, становились добычей криминального мира. Возникли так называемые авизо. Я забыл, как расшифровывается эта игра букв. Суть была такова, что на развитие сельского хозяйства или бизнеса в Чечне, а мы говорим именно о чеченских авизовках, выделялись через Центробанк России денежные средства. Давалась телефонограмма в отделение какого-нибудь банка на выдачу денег на развитие бизнеса. Получателю надо было предъявить только документы на юридическое лицо и получить деньги. Все элементарно. Кто-то из читателей спросит, да это же была заранее продуманная авантюра. Возможно и так. За короткий период из столицы были вывезены в Чечню астрономические денежные суммы. Не надо рассказывать, что в те годы Чечня была практически отдельным государством. Хотя государством вряд ли, скорее территорией свободной от всех светских законов. Власть в республике захватил бывший советский военный летчик, генерал Джохар Дудаев. Советская власть в короткое время в республике была уничтожена. Офицеры Министерства обороны, МВД, КГБ, которые не успели уехать, были физически уничтожены уголовниками, которых выпустили из Наурской тюрьмы особого режима. Власть России Чечня не признавала. За короткий период республика превратилась в рассадник уголовщины и терроризма. Многие вспоминают изречение президента России Бориса Ельцина, вернее его политическую декларацию: «Берите себе суверенитета сколько можете». Но вот и стали брать. Многие в этом до сих пор обвиняют и Ельцина и Горбачева. На самом деле истоки развала страны и ее криминализации были гораздо раньше. После 1918 года Ленинская клика разделила страну на национально-территориальные единицы, что сначала похоронило окончательно Российскую, а затем Советскую империю. Об этом еще писал в конце 19-го века обер-прокурор Священного Синода и воспитатель государя императора Николая второго, Константин Победоносцев. Он говорил, что ни в коем случае нельзя, в такой огромной многоплеменной стране давать власть национальным лидерам. Все это приведет к развалу и катастрофе. По той причине, что любой национальный лидер будет продвигать свои эгоистически-амбициозные идеи, в основном направленные против других народов. Что, в общем-то и произошло. Сначала революция, затем гражданская война. Гражданской войны в глобальном масштабе мы смогли избечь, но в локальном ее получили сполна. Что выразилось в Абхазских, Чеченских и Молдавско-Приднестровских войнах.
Возвращаясь или продолжая пресловутую тему «Чеченских авизо», этой темой занялось наше новое управление при активном содействии московского управления по борьбе с эконономическими преступлениями. А началось все в общем-то случайно. В это время к нам в отдел на стажировку прибыл курсант Высшей школы милиции Олег Хатюшенко. Он был родом из Одессы. До поступления в вышку, уже поработал в патрульно-постовой службе. По возрасту он был моим ровестником. А мне тогда стукнуло 30 лет. Я уже был по званию капитаном. Олегу как курсанту поручали всякие мелкие технические поручения. Съездить туда-то, привезти то-то. Или переписать какую-нибудь справчульку. На утреннем оперативном совещании были зачитаны сводки проишествий за прошедшие сутки. Было отмечено задержание грузовой автомашины с крупной наличностью денежных знаков. На автомашине были задержаны выходцы с Кавказа. Олегу было поручено проследовать в 17-ое отделение милиции г. Москвы, где была задержана автомашина и выяснить все обстоятельства. Что Олег и сделал, при этом выяснив, что денюжки эти были как раз похищены по «Чеченским авизо». С этого момента все и закрутилось. Были подключены большие силы оперативного аппарата Московской милиции. Начались задержания и аресты. Мне запомнился один эпизод. Однажды вечером нам поступила информация о нескольких чеченских групп, которые с большими сумками двигались в направлении аэропорта «Внуково». На досмотре во Внуково, мы обнаружили в сумках огромные денежные суммы и стали задерживать их владельцев. Затем решили перетряхнуть весь грозненский рейс. Результат оказался ошеломляющим. В багажном отсеке самолета все было забито деньгами. Когда мы повезли всю эту наличность по взлетной полосе, чеченцы выбежали из самолета и как Дикая дивизия помчались за нами. Хорошо, что с нами находились сотрудники московского ОМОНА, вооруженные автоматическим оружием, а то бы нам несдобровать. Когда, я писал эти строки, мне задали вопрос, что все что написано интересно, но где результат вашей работы. Время уже прошло много, двадцать лет без малого. А вроде пишу все по памяти, записей ведь никаких не вел. Мне стало самому интересно, а что стало результатом нашей работы. Я позвонил Мише Сунцову, он тогда руководил этой операцией вместе со Степановым и начальником отдела УБЭП Володей Объедковым. Миша, сказал, что прочитал мои записки, поворчал по тому поводу, что я его называю Мишей. Я ему ответил, что для простоты. И тогда он действительно был для меня и для многих и да сейчас остается Мишкой Сунцовым в хорошом смысле этого слова. В дальнейшем он стал Михаилом Васильевичем, одним из ведущих специалистов оперативных подразделений страны. Так вот Миша, на мой вопрос, что стало с теми чеченцами, задержанными во аэропорту «Внуково», ответил, что большое уголовное дело было разбито на эпизоды и по каждому был судебный приговор. Больше по этому поводу, я ничего добавить не могу.
Возвращаясь к фигуре Олега Хатюшенко, который впоследствии стал сотрудником нашего отдела. Вспомнился еще один достаточно забавный случай. Учитывая, что Олег был достаточно возрастным молодым сотрудником, ему приходилось наверстывать авторитет товарищей. Надо признать, что оперативного мастерства ему тогда не хватало, но усердие и напор это компенсировали. Всем хорошо известно, что основу сыска составляет работа с осведомителями. В простонародье их называют по- разному. Я выбрал наиболее правильную этическую форму. В осведомители или оперативные источники, люди попадают различными путями. Уверяю Вас, есть даже и добровольцы. Но к этому мы еще вернемся. Информация от них поступает как правдивая, так и лживая. Которую принято тщательно проверять, прежде чем ее реализовывать. Так вот Николай Арсентьевич Степанов поручил работу с осведомителем Олегу. Чтобы тот немножко освоился, почувствовал вкус оперативной работы. Олег нешуточно взялся за это дело. Получив информацию, о том, что в Москве действует чеченская банда, промышляющая угонами и кражами автомобилей иностранного производства. Информация, в общем-то, достаточно нередкая, которой мог располагать любой сотрудник угонного отдела МУР-а. Но надо было понимать, что Хатюшенко это не «любой» сотрудник. А человек с далеко идущими планами. Олег сумел довести информацию до высокого руководства. Как не странно ему дали добро на реализацию. Суть информации была достаточно проста. Группа преступников угоняет машины и помещает их где-нибудь в области в гаражи. После чего формирует из них колонну и в сопровождении коррумпированных сотрудников милиции сопровождает торжественным маршем на Кавказ. Вы скажите ха-ха. Так вот Олег сумел на реализацию подключить на операцию целое управление по организованной преступности, несколько грузовиков с сотрудниками ОМОН-а, порядка двух десятков машин наружного наблюдения, плюс вертолет. Целый день эта ватага носилась по московской кольцевой дороге. Часам к пяти вечера все затухло. Мы собрались подвести итоги, где-то в районе Балашихи. Подведение неутешительных итогов перешло в шутки. Старший опер. наружного наблюдения в разговоре мрачно подметил, что не завидует «организатору» всей этой «хрени». Что вызвало громкий смех всех участников этого масштабного учения. Назвать это по- другому было трудно. По масштабу и помпезности более широких мероприятий в практике МУР-А и РУБОП-а я более не видел до этого. Надо сказать, что организаторские способности со временем помогли Олегу стать помощником министра Рушайло. Что, наверное, было логично.
Возвращаясь в конец 80-ых, начало 90-ых годов, в нашу МУР-овскую молодость, я с удовольствием вспоминаю, как пришлось соприкоснуться с элитой преступного мира «ворами в законе». За время работы в отделе, я неплохо себя зарекомендовал и, говоря сухим оперативным языком, имел неплохие показатели. Плюс у меня сложились хорошие отношения с руководством в лице Владимира Борисовича Рушайло и Александра Алексеевича Комарова. По инициативе последнего, нам было поручено заниматься разработкой «лидеров и авторитетов преступного мира». Группу нашу возглавил старый знакомый Валера Королев. Почему «лидерами», а не «ворами», по той причине, что в составе отдела уже была группа по «ворам». В ней работали очень сильные сыщики Юра Семенов, Валера Осипенко и Сергей Скубак. Двое были выходцы из «квартирного» отдела. Отдела, который занимался раскрытием квартирных краж. Квартирные кражи были страшным бичем в Москве. Квартирные воры составляли элиту преступного мира. Многие из них в дальнейшем «короновались». По национальному составу в основном это были выходцы с Кавказа, в основном из Грузии, в меньшей мере из Армении. Юра Семенов великолепно знал грузинский язык. Опыт общения с этой категорией был огромный. Кроме всего этого, он в середине 80-ых годов поработал в «грузинском» отделении, которое возглавлял, ныне покойный Нодар Гелашвили. «Гузинское» отделение было создано в связи с вышеуказанной проблемой. Гелашвили и Тамаза Твалтвадзе, МВД Грузии направило для усиления борьбы с грузинской преступностью. Кроме квартир, грузины угоняли львиную долю столичного автотранспорта. Была поговорка, если хочешь найти похищенную автомашину, ищу ее в Зугдиди. Зугдиди городок в Западной Грузии, на границе с Абхазией. Закавказье и в частности Грузия с Арменией, это были отдельные темы, которых я хочу коснуться. Находясь в составе СССР, эти две республики жили по своим, неписанным законом. Будучи еще спортсменом, я первый раз попал в Грузию. Ныне это Абхазия. На границе с Западной Грузией – Мингрелией, есть Гальское водохранилище. В советское время там находилась гребная база сборной СССР. Благодаря мягкому климату и незамерзающему водоему, можно было круглый год тренироваться. Условия по тем временам были великолепные, плюс хорошее питание, что для спортсменов немаловажно. Жизнь в Грузии резко отличалась от жизни в России. Мне прожившему около 12 лет в подмосковном Подольске, где один завод громоздился на другом, а в общественный транспорт утром было невозможно залезть по причине его переполненности, так как все ехали на работу, в Грузии бросалась в глаза, полное отсутствие работающих людей, размеренность жизни, неторопливость. Большой частный жилой сектор, в виде огромных домов-особняков. Огромное количество частного автотранспорта. И что самое удивительное, при полном отсутствии частного сектора в СССР, в Грузии процветали частные рестораны, кафе, закусочные и различные мастерские по пошиву и ремонту одежды и обуви. Тех, кто этим всем заведовал, называли «цеховиками». Естественно никаких налогов ни в какой бюджет они не платили. Жили, что называется припеваючи. После первой поездки, мне неоднократно приходилось посещать и Грузию и Армению. Уже работая в милиции, в 1984 году, я приезжал со своей супругой в гости к своему старому товарищу Славику Буюкляну, с которым учился в Москве, в Индустриально-педагогическом. Я так до сих пор и не понял, зачем тот же Славик приехал из Сухуми в Москву учиться. Отучившись, он работать по профилю не пошел, а практически все время сидел дома. А зачем было в то время работать, когда у тебя большой дом и мандариновые плантации. Что это такое вам объяснять не надо. Мандарин, цитрусовый фрукт, любимый во всем СССР. Произрастал в основном в субтропиках, в Абхазии и в Аджарии. А продавался по всему Союзу. Ни одна советская семья не встречала новый год без шампанского и мандаринов. За садом у Славика смотрели его родители, трудолюбивые земледельцы. На сбор урожая нанимали колымщиков из России. Платили за это по тем временам неплохие деньги. А кроме мандарин, был еще виноград и мимоза. На 8 марта, вся Абхазия переезжала в Москву, продавая данный продукт. То есть с достатком в Грузии было все в порядке. В качестве престижа грузины и армяне направляли своих детей на учебу в столицу. Естественно учились они шаляй-валяй. После окончания учебы возвращались на Родину и жили припеваючи. Могли по любым спекулятивным ценам приобрести престижные Жигули и Волги. Вольготный образ жизни, при наличии хорошего родительского обеспечения, вел не всегда к положительным результатам. Ребята начинали играть в карты на деньги, связывались с различными подозрительными личностями из числа земляков. Все это часто приводило их на скамью подсудимых. Я не хочу сказать, что все они были плохие. Образ жизни приводил их к такому итогу. В группе у нас училось несколько кавказцев. В настоящее время в живых остался мой друг Славик, который до сих пор живет под Сухуми. Самое интересное, что эти жизненные устои, сложившиеся за века никакая власть, в том числе и советская, не смогла поменять. Социализм и все вытекающие из него последствия существовали только для России и ее населения. Если уж быть до конца откровенным и относились к нам они с высока. С позиции богатого к бедным. Прошу прощения, но это не относится к моему другу Славику, который для меня стал братом. И когда, мы приезжали к нему в гости под Сухуми, он и его родители с многочисленными родственниками, встречали как самых близких людей. И эта дружба сохранилась до настоящих дней. Но в основной массе, кавказцы любили нас мало. Приезжая на отдых, ты всегда чувствовал себя бедным родственником. Тебе давали понять, что тебя здесь терпят. А про милицию и говорить нечего. Коррупция бросалась в глаза, как только ты ступал на землю Грузии. Когда мы ехали со Славиком на его авто по побережью, нас просто так останавливал гаишник и что-то объяснял Славику по- грузински. В ответ на вопрос, что тому надо, вроде, мол, ничего не нарушали, Славик спокойно объяснял, что гаишник просто хочет денег, мотивируя это тем, что каждый день мимо меня ездишь, вот и плати. Абсурд, нет, норма тогдашней жизни в Грузии. Каждый сотрудник милиции в Грузии ездил на своей машине, престижной марки. За милицейскую зарплату такую машину купить было невозможно. Обедая в кафе и закусочных, я вскоре понял, что сдачи по чеку никто не дает. Да и самого чека не давали. Когда я попробовал потребовать сдачи, грузин обслуживающий стол, начал орать по-грузински и бросил мне на стол мои деньги. Но как только грузинская машина пересекала границу Краснодарского края, в районе Сочи, начинали свирепствовать сочинские гаишники. Грузин, армян или как называли «хачиками», штрафовали со всей жестокостью. При том кавказские аборигены никогда не жаловались на то, что сочинские гаишники берут взятки. Вернее, они были их рады давать. Но местные милиционеры не брали. Вот такой у нас был интернационализм и дружба народов, бедного с богатым.
Да, если касаться дружбе народов в нашей стране, я не сомневаюсь, что она существовала в национальных республиках. Многие рассказывали, как им чудесно жилось в Узбекистане, Азербайджане, Казахстане, Таджикистане, Киргизии. Но существовала эта дружба до определенного момента. Как СССР развалился, перестал быть нужен «старший русский брат». Это коснулось и других некоренных национальностей, которые жили в республиках. Они были изгнаны, либо уехали добровольно. А в Грузии еще было проще. К некоренным народам русским, армянам, грекам, евреям и во время советской власти, мягко говоря, относились не совсем хорошо. Пример моего друга Славика, который был армянин по национальности и устроиться на работу в приличное место по причине своей негрузинской национальности, не мог. В ту же например милицию.
Вот эти два веселых кавказских народа дали преступному миру львиную долю «воров в законе». А чашу терпения в Москве в те годы переполнили похороны грузинского вора Валериана Кучулории по кличке «Писо». Ему организовали пышные похороны на Ваганьковском кладбище. Это был первый случай, когда отпетого уголовника похоронили рядом с известными деятелями науки и культуры. К сожалению, в дальнейшем это стало практикой. Ваганьково заполнилось трупами уголовной шушеры. Извиняюсь перед читателями за резкий тон. Но тех, кого хоронили, все умирали не своей смертью. Это было умышленное убийство или передозировка наркотиков. Скажем так, христианской кончиной там не пахло.
«Писо» умер в 1988 году, на дворе еще была советская власть. Информация о безобразии дошла до верха. Было принято решение «вора» перезахоронить, а всех причастных к этому мероприятию уволить. Волна докатилась до МУР-а. Сняли кого- то из руководителей среднего звена. Шумиха, конечно, была приличная. Об этом писала вся центральная пресса страны. Кто-бы знал, что через три-четыре года, такие мероприятия станут вполне обыденными, только снимать никого не будут. Если поднять все оперативные съемки, то на похоронах уголовных «авторитетов», можно было увидеть известных деятелей культуры. Особо среди них был неоднократно замечен народный артист СССР Иосиф Давыдович Кобзон. Кобзон открыто гордился своей дружбой с уголовниками, публично выражаясь, что он не бросает своих старых друзей. Что впрочем, не мешало ему быть депутатом Верховных Советов СССР и РСФСР, членом общественного совета Московской милиции и с экрана телевизора разглагольствовать о нравственности.

Воспоминания сыщиков