МБОУ «Средняя общеобразовательная школа №28» г. Симферополя

РЕФЕРАТ

 на тему: «Участие сотрудников милиции уголовного розыска Крыма в Великой Отечественной войне»

Выполнил:
ученик 7-го кадетского класса полиции Коваль А.В.

г. Симферополь
2024 г.

В связи с участием Крымской милиции в Великой Отечественной войне возникла необходимость скорейшего изменения в структуре НКВД Крымской АССР. Потребовалась срочная перестройка на военный лад всех звеньев ОВД и других управлений наркомата в связи с быстроразвивающимися военными действиями. С июня 1941 года обязанности милиции значительно расширились. Теперь на нее стали возлагать не только борьбу с уголовниками, но и борьбу с дезертирами, паникерами, мародерами, вражескими корректировщиками огня, дезорганизаторами тыла.

Можно выделить несколько направлений деятельности органов Крымской милиции в Великой Отечественной войне:

во-первых, это непосредственное участие в боях с немецкими оккупантами;

во-вторых, охрана прифронтовой полосы, обеспечение ООП, борьба с уголовной преступностью;

в-третьих, участие в спецоперациях в составе партизанских отрядов.

Особо следует отметить самоотверженность крымских милиционеров при обороне Севастополя 1941-1942гг.

  В ночь на 22 июня 1941–го город Севастополь в числе первых в Советском Союзе подвергся налёту фашистской авиации. Война поставила перед милицией новые задачи. Теперь за порядок в городе и борьбу с преступностью она несла ответственность по законам военного времени.

Зенитная артиллерия батарей и кораблей Черноморского флота открыла огонь по немецким самолётам за 45 минут до начала Великой Отечественной войны, в 3 часа 15 минут. Уходя из–под огня зениток, немецкие бомбардировщики сбросили боезапас. Противокорабельные магнитные мины упали на город…

Милиция была поднята по тревоге. В считанные минуты были сформированы бригады для разбора завалов и помощи пострадавшим. Сразу же началась мобилизация всего имевшегося в городе автотранспорта для эвакуации детей из Севастополя в близлежащие населённые пункты.

Утром 22 июня приказом начальника севастопольской милиции Василия Бузина личный состав был переведён на казарменное положение. Это было сделано за сутки до опубликования в газете «Правда» указа об объявлении военного положения в некоторых местностях ССР, в том числе и Крымской АССР. Теперь за порядок в городе и борьбу с преступностью милиция несла ответственность по законам военного времени: она занималась мобилизацией населения для строительства оборонительных укреплений, организацией эвакуации граждан и грузов, оказанием помощи детям, потерявшим родных, борьбой с детской беспризорностью.

Был ужесточён паспортный режим, контроль за передвижением населения, милиция закрыла город фактически на замок. Самым распространённым преступлением в Севастополе в 1941 году стало мародёрство. Было принято простое и эффективное решение – расстрел на месте без суда и следствия.

С первых часов войны гитлеровское командование не прекращало попыток диверсионной деятельности в главной базе Черноморского флота. Директива НКВД СССР от 7 июля 1941 года требовала от личного состава милиции в любое время и в любой обстановке быть готовым самостоятельно или совместно с подразделениями Рабоче–крестьянской Красной армии выполнить боевую задачу по ликвидации диверсионно–разведывательных групп, парашютных десантов и регулярных частей противника. Объём работы и степень ответственности милиции многократно увеличились, а число сотрудников сократилось. Многие были призваны в действующую армию или ушли на фронт добровольно.

В октябре 1941 года ряды севастопольской милиции пополнились эвакуированными сотрудниками из городов Саки, Евпатория, Симферополь, Ялта и Бахчисарай. 29 октября в Севастополе было введено осадное положение. 30 октября началась вторая героическая оборона Севастополя. У милиции появилась ещё одна обязанность – обнаружение и ликвидация корректировщиков вражеского артиллерийского огня.

Сотрудники милиции обеспечивали безопасность граждан, охрану объектов, ценностей во время авианалетов или артиллерийских обстрелов. Милиционер не имел права уйти в убежище, если в поле его зрения на поверхности находились люди, которым нужна была помощь.

В ноябре ушёл на передовую отряд милиции из 120 человек. Начальник штаба Приморской армии Николай Крылов высоко оценил роль воинских подразделений, сформированных из работников милиции.

В январе 1942 года на евпаторийской земле севастопольские милиционеры, бойцы отряда особого назначения НКВД в составе морского тактического десанта пали смертью храбрых.

За период оккупации Крыма более полутора тысяч боевых операций провели крымские партизаны, ими были уничтожены около 30 тысяч фашистов, почти 2000 единиц техники, взорвано 58 шоссейных и железнодорожных мостов, 79 вражеских эшелонов, взято в плен 3872 человека. Погибли в боях, были схвачены при выполнении особых заданий и расстреляны фашистами севастопольские милиционеры – крымские партизаны: Максим Володченко, Василий Глотов, Степан Пересунько, Павел Коломиец, Даниил Возняков, Василий Швец, Григорий Шкуро, Василий Мартынов. Они остались в Крымских горах навсегда, там, где гремели кровопролитные бои.

В период героической обороны Севастополя гарнизон севастопольской милиции погиб почти полностью – на оборонительных рубежах, в партизанских отрядах, в десантных операциях, в осаждённом городе на боевом посту при бомбёжках и артобстрелах, при ликвидации диверсионных групп противника и корректировщиков вражеского огня. 

Хочу рассказать об одном из героев обороны Севастополя оперуполномоченном уголовного розыска Древетняке Иване Алексеевиче.

Оперативный уполномоченный уголовного розыска Иван Алексеевич Древетняк служил в областном управлении милиции. В июне 1941 года, отправив жену и детей вглубь страны, он приезжает в Севастополь, где находится от начала и до конца его героической обороны.

Пост Древетняка располагался на Петровой слободке. Время было военное, беспокойное, нужд у людей предостаточно, и какой бы жгучий вопрос не мучил их, бежали к Ивану Алексеевичу. Дверь его небольшого домика была гостеприимно открыта и днём, и ночью.

Иван Алексеевич охотно приходил на помощь людям и делал это скорее по велению сердца, чем по долгу. Особую заботу и милосердие проявлял к детям осаждённого города. Творить доброе для человека было естественной потребностью Ивана Алексеевича.

Был он среднего роста, немногословный, сдержанный и очень красивый. Что-то притягательное и до боли родное светилось в его глазах, полных ума и глубокого расположения к людям. Тёмные, густые волосы, зачёсанные наверх, аккуратно подстрижены, лицо светлое, выбритое, доброжелательное.

Всех, кто служил с ним, удивляли потрясающая работоспособность и железная воля этого человека.

Иван Алексеевич не ругался, не кричал, не угрожал маленькому, несчастному люду беспризорников, он просто любил их всем своим существом, был по-отцовски строг и милосерден с ними.

Древетняк не был пожарным, но он не раз выносил детей из горящих зданий.

Ему, подлинному герою обороны Севастополя, Эвелина Мешкова посвятила поэму «Подвиг».

Севастополь, тебе обязана

Стойкой верностью и добротой,

Крепко-накрепко сердцем связана

С легендарной твоей судьбой.

Детство, юность и зрелые годы –

Всё вместилось в твою ладонь:

Счастье, радости и невзгоды,

Прозы поступь, стихов огонь.

Оборона, оборона,

Дни пылающего мая,

Но ни крика и ни стона

 Враг не слышит, осаждая.

Двести пятьдесят ступеней.

Что ни шаг, то смерть и голод,

Не могли поставить город

Севастополь  на колени. 

Треск пожаров среди ночи,

Даль от копоти черна,

Жизнь без отдыха и сна,

И горят стволы, как свечи,

Тихо стонут тополя,

Раскалившись, как мангалы,

Развороченные скалы

И изрытая земля.    

Как разъярённый зверь,

Пылающий дракон,

Огонь кидался в дверь,

а вылезал из окон.

Мост пламенный кидал

от крыши дома к дому,

сжигал один квартал

и полз, как уж, к другому. 

Горело всё, светились среди ночи

Дома, столбы, деревья и кусты,

Горели деревянные кресты.

Сражался город из последней мочи…

Бойцы врагам переграждая путь

От пуль свою не заслоняли грудь.

Стонали камни, облака дрожали,

Когда герои наши погибали. 

Враг не мог понять, что люди

Могут быть сильнее скал,

Он не думал, не гадал,

Что Победа нашей будет,

Что за каждым камнем бьётся

Сердце верного верней,

И что каждый из парней

В бой с врагом заклятым рвётся. 

Появился на Охотской

В это время постовой

В кожаной фуражке чёрной

С ярко-красною звездой.

Коренастый, загорелый,

В обращении простой,

С чистой доброю душой,

Тихий, собранный и смелый. 

К постовому за советом

Шли и днём и заполночь,

Разобравшись в деле каждом,

Древетняк спешил помочь.

В горе люди приходили

На участок, словно в дом,

Потому что находили

Друга преданного в нём. 

Постовой служил умело –

За бесчестие карал,

Многословьем не страдал,

Знал отлично своё дело.

Но тайком вздыхал с тоской

Он о жизни фронтовой.

Ведь на рапорты не раз

Строгий получал отказ.

Бузин говорил ему:

— Кем тебя я заменю,

На кого оставишь нас?

В обороне всем сейчас,

Видишь сам, несладко,

Всё идёт негладко.

Лишь руины да завалы,

Города почти не стало.

Целый день над головой

Слышится бомбёжки вой,

Корабельная разбита…

Только мы сильней гранита

И огня пожарищ.

Здесь нужнее мы с тобой,

Алексеич, дорогой,

Верный мой товарищ.

Поредел героев строй —

Были сотни, а сейчас

Сорок человек у нас.

Ныне бой и завтра бой.

Налетели вихрем беды…

До конца б дожить войны,

Встретить вместе День Победы,

С нею мы обручены.

По плечу начальник хлопал,

Руку Ване пожимал

И к завалам убегал.

Бузин верным был солдатом:

Безупречным, волевым.

Все, кто знал его когда-то,

Знали именно таким –

Добрым, искренним, прямым.

Пробегая, друг спросил:

-Что, Ванюша, загрустил?

Рапорт вновь не подписал?

Не горюй, не первый ты,

И, конечно, не последний.

Нам достанет высоты

Дотянуться до мечты –

Здесь теперь рубеж передний.

 Бомбы свист, сирены вой,

Взрывы где-то за спиной,

Взрывы рядом. Впереди

Краснофлотец молодой.

— Там опасно, погоди!

Поздно: брошенный волной,

Он лежит на мостовой.

Надо выручать идти.

Как не повезло бедняге.

Древетняк спас моряка,

Напоил водой из фляги,

Пожурил его – слегка:

— Кто в часы бомбёжки бродит?

Слава Богу, что живой…

Но парнишка молодой

С лейтенанта глаз не сводит

— Помните, как собирали

Босяков со всех дворов?

Неужели не узнали?

Дядя Ваня, я – Фролов.

Вам — часы, подарок мой-

Позднее благодаренье

За науку и спасенье,

И за орден боевой. 

— Толик… бабка… старый дом…

Вспоминаю ясно.

Жив остался – молодцом,

Награждён – прекрасно.

У Фролова на суконке

Не алела бы Звезда,

Если б Древетняк тогда

От беды не спас ребёнка.

Прибежали санитары,

Парня в госпиталь несут.

В мыслях ожил случай старый,

В нём былых деяний суть:

Дождик, улица сырая,

Жмётся тесно к дому дом,

Льётся очередь живая

Ручейками в гастроном.

Вдруг из двери, как мышонок,

Выбегает урка.

Худенький ребёнок,

Не по росту куртка.

Дышит хрипло, тяжко,

В рваных брюках, босиком,

С перебитым козырьком

Грязная фуражка.

А за ним — людская масса,

Деньги он украл из кассы.

Сумма-  больше шестисот.

— Бить его! – кричал народ.

Древетняк обвёл их взглядом.

— Расходитесь! – приказал.

Урку за руку он взял

И пошёл с ним молча рядом. 

Дикий сад. Забор корявый,

Старый дом осел, оплыл.

Крышей-картузом дырявым

Лоб облупленный прикрыл.

Как оборванная нитка,

На одной петле калитка.

— Что ж, — подумал Древетняк,-

Раньше было здесь не так.

Года два  как их кормилец

Самый лучший «бригадмилец»

Умер. Лишь его не стало,

Влезла в дом нужда, как жало.

Мать умершего стирала

Целый день бельё чужим,

Чтобы четверым своим

Внукам хлеба доставало…

— Прояви, Ванюша, милость,-

Бабка к гостю обратилась.

— Поимей ты жалость к нам,

И к сиротам, и к слезам.

Горе с нами приключилось,

Слишком строго не суди.

Вора подлого найди.

Тут у мальчика в груди

Сердце бешено забилось.

Вышли. Древетняк молчит,

На мальчишку не глядит.

Всё понятно и без слов.

И сказал тогда Фролов:

— Деньги возвращу я сам,

До копейки  всё отдам.

А наутро их принёс

В пачке из-под папирос.

И как в давний добрый час

Деньги сдали, а потом

Вновь вернулись в Толин дом.

Тут ждало их угощенье.

Бабка встретила гостей,

В тайниках нашлось варенье.

Лишь Фролов не поднял глаз,

Полный горького смущенья.

Вышли. – Хочешь огоньку?-

Предложил он пареньку.

— Нет, я больше не курю,

Не курю и не ворую.

— Что ж, — подумал Древетняк,-

Жил я не напрасно.

Парень, видно, не дурак.

И сказал: — Прекрасно!

Да уж, что и говорить,

До войны бы – жить и жить.

А теперь откуда только

Горя привалило столько?

По друзьям погибшим тужим.

Гибнут женщины и дети.

Ничего не может хуже и страшнее

 быть на свете. 

На Охотской двухэтажный

Вспыхнул быстро старый дом,

Ребятишки гибли в нём.

Нужен был смельчак отважный.

А иначе, уж поверьте,

Подвиг сей не совершить.

Чтоб спасти детей от смерти,

Надо очень их любить.

Для пожарных это тоже

Не такой уж и  пустяк.

Но всегда в беде поможет

Дядя Ваня Древетняк.

Не обходит стороной

Постовой пожар любой.

На руках своих усталых

Вынес он людей немало.

Огненными языками

Лижет стены, окна пламя,.

Вот уже коснулось крыши,

И трещит огонь, и пышет,

Расползается в чаду…

— Как же в дом-то я войду?

Дверь парадную рванул

И во мраке утонул. 

И пошёл туда! Скорей

И не ощущая боли.

Помогала сила воли!

Думал, что замкнулся круг –

Вынес всех. Не тут-то было!

Подбежал парнишка вдруг,

Закричал:

— Там Милка, Мила!

Дядя Ваня, помогите,

Младшую сестру спасите.

Мать умрёт, когда узнает…

— На какой этаж идти?

— На втором она сгорает.

— Но туда уж нет пути,

Лестница дотла сгорела.

Вот какое, братец, дело.

 А когда ключи терял,

Как квартиру открывал?

— По деревьям, на балкон.

Вон, отсюда виден он.

Миг! И Древетняк уже

На горящем этаже.

Дверь балкона – не преграда,

А за нею пламя ада!

Застилает дым глаза.

И откуда брались силы…

Он искал наощупь Милу,

И с малышкой на руках

Прочь из огненной могилы

Вышел. Уж совсем немножко

Им пройти, а тут бомбёжка…

Путь к спасенью недалёк…

В этот миг – удар в висок.

Думал Ваня Древетняк —

Оцарапал лишь осколок.

Оказалось, что не так!

Он припал спиною к стенке,

 опустился на коленки,

чтоб ребёнка удержать…

Вспомнил дом, жену и мать.

Сына Жорика и крошку

Дочку Инночку свою.

— Мне б пожить ещё немножко,

Не упасть, побыть в строю.

И услышал Бог молитву,

Отодвинул страшный час.

Выиграл со смертью битву

 Древетняк  и Милу спас…

Ведя войну с врагом заклятым,

Мы сердцем жили в сорок пятом

И ждали тот заветный год,

Когда конец войне придёт.

Душою каждый свято верил,

Что постучит Победа в двери,

Что постучится и войдёт.

И этой верой жил народ!

И сейчас мне видится порой

Грозный тяжкий год сорок второй.

В дымном небе зарево пожарищ,

Обожжённый, из последних сил,

 будущее наше выносил

Верный севастопольский товарищ.

Он спасал от смерти и огня

Родину, а с нею и меня.

Бился он с врагами и огнём,

И себя нисколько не щадил,

Ради нас, детей, чтоб нам потом

Раны залечить хватило сил.

Бился, чтоб навеки доказать,

Что на свете лёгких нет побед,

Чтоб сумели мы на ноги встать,

Выстоять и свой оставить след.

Защитнику родной державы

Не надо было громкой славы,

Медалей, денег, орденов,

Не надо было и чинов.

Он славой подвиги не мерил,

Он просто беззаветно верил,

Идя в последний, смертный бой,

В страну свою и в нас с тобой.

Будь сам себе судьёю строгим,

Делам и слову господин.

Путей неверных очень много,

А верный путь всегда один.

Не выпускай из рук штурвал:

В нужде, невзгоде, неудаче,

Решай сверхсложные задачи.

Штурмуй судьбы девятый вал.

 В мае 1942 года советские войска оставили Керченский полуостров, Севастополю грозило новое наступление немцев, Городской комитет обороны принял решение усилить охрану предприятий.

Были созданы 30 обеспеченных оружием боевых дружин численностью полторы тысячи человек, они были подчинены командирам секторов Севастопольского оборонительного района и приняли участие в последних боях за город.

С 20 мая по 6 июня в Севастополе продолжался ожесточенный воздушный штурм. Фашисты готовили третье последнее наступление, ежедневно на город сбрасывалось 5-6 тысяч бомб и снарядов. Севастополь горел.

«Тушить пожары был нечем. Водопроводы бомбежками перебиты. В один из таких страшных майских дней 42-го года во время бомбежки загорелся деревянный двухэтажный дом на Корабельной стороне. Первый этаж объят пламенем. На втором – дети. 11 человек. Они блокированы огнем, и самостоятельно выйти не могут. За каждым из них, ныряя в огонь, вынес всех оперуполномоченный Уголовного розыска Иван Алексеевич Древетняк».

 Иван Алексеевич погиб на последнем рубеже обороны, на мысе Херсонес, 2 июля 1942 года. В последних числах июня 1942 года бои шли уже на улицах города, в схватки с фашистами вместе с бойцами Приморской армии и морской пехоты вступали и сотрудники милиции.

Низкий поклон всем ветеранам нашей страны, светлая память ушедшим из жизни. Их подвиг не сравним ни с чем!

Вечная память героям войны!

Древетняк Иван Алексеевич (03.09.1905 – 03.07.1942г.г.)
г.Симферополь. Старший оперуполномоченный уголовного розыска, лейтенант. Севастопольский ГОМ. Погиб 3.07.1942г. на м.Херсонес.